И вот тут я не осознано повернула голову к рингу. Подмечать мелкие детали на картинке - моя работа. Артёма ударили в челюсть. Достаточно сильно. И, если бы он реально не мог устоять на ногах - он упал бы сразу, а не секундой позже. Он, словно себя заставил свалиться на живот.

И упал он лицом к нам. Мы с ним не минуемо встретились глазами. Его зрачки удивлённо расширились, а губы тут же поджались, словно он не рад меня видеть и злился, что пришлось.

Ну извините! Я тоже не в восторге от того, что увидела тебя там!

Артём поднялся и продолжил бой, а я уже не могла отвести взгляд, с каждой минутой боя убеждаясь в том, что он поддаётся своему сопернику. Для чего?

Такими темпами он не выиграет. Плакала ставка Розы.

Но господи, Артём, зачем тебе это?

Спустя пять минут бой завершился, вызывая у народа разочарованные вопли и ругательства в сторону проигравшего. Роза тоже плачевно скулила, наблюдая, как якобы потерявшего сознание Артёма уносят с ринга двое бугаев. Многие поставили на него. Но он проиграл.

Но я всё равно волновалась. Вдруг, я ошиблась? Может, мне просто показалось? А если он, действительно, потерял сознание?!

Господи, невыносимо хотелось к нему! Узнать всё ли в порядке?

На ринг вышли другие бойцы, а я, не слушая то, что мне говорит Роза, тянула шею и кружила головой в попытке понять, как можно пройти туда, куда унесли Артёма. Моё сердце, с каждым его ударом, сильнее сжималось от отчаяния неведения.

Борис!

Я обогнула Розу и вцепилась пальцами в руку Бориса:

– Куда его... Как... Как можно его увидеть?

– Да? Мы очень-очень переживаем за твоего друга!
– наигранно-взволнованно добавила Роза.

– С ним всё в порядке. Не переживайте, девочки. Оклемается, - ободряюще улыбнулся он.

– Борис, - взмолилась я.
– Пожалуйста...

– Бросьте, - нахмурился он.
– В любом случае, к нему не пустят.

Я разочарованно начала отворачиваться от Бориса и наткнулась на чью-то грудь. Подняла глаза и увидела, как квадратная челюсть обладателя этой груди задвигалась, произнося слова:

– Пройдёмте со мной. Наш боец хочет вас видеть.

– Артём?
– выдохнула я от облегчения. В сознании.

– Да-да!
– воскликнула Роза, цепляясь за мой локать.
– Видите нас к нему скорей!

Мужчина покачал головой и указал пальцем огромной ручищи на меня:

– Только она. Одна.

Я посмотрела на Розу. Она в недоумении пялилась на меня. Я пожала плечами и отцепила от себя её пальцы, чувствуя некоторое злорадство.

– Я передам ему от тебя "привет", - пообещала я и обратилась к мужчине: - Ведите.

Мы двигались сквозь толпу - мужчина, как ледокол очищал путь, заставляя людей ломаными льдинами плыть мимо меня. Моё злорадство быстро рассеялось, а грудь сдавило волнение.

Что? Что я ему скажу?

– Какого чёрта ты здесь делаешь, Лик?
– в голосе слышалась усмешка, но она была какой-то холодной.

– И тебе привет, - прошелестела я, взволнованно осматривая его на предмет сильных повреждений.

Он стоял у металлической лавки, по бокам от него металлические шкафчики, за его спиной тёмный проход куда-то дальше, догадываюсь, что в душевую, а это помещение что-то вроде раздевалки для больших мальчиков, выходящих драться на ринг. Его обнажённый торс блестел от капелек пота, лицо тоже сверкало в тёплом жёлтом свете, и резинка свободного трико была мокрая насквозь. В остальном он выглядел, как обычно, словно десять минут назад не упал без сознания от сильных побоев.

– Придушу Борю собственными руками.

– Он тут не причём. Зачем ты дрался, Артём?

– Предположения?
– усмехнулся он, делая шаг ко мне.

Теперь, когда я знала, что с ним всё более-менее в порядке, мне приходилось самой себе напоминать смотреть в его глаза, а не на то, что ниже них, и ниже...

– Спрошу по-другому, - закусила я нижнюю губу от волнения.
– Зачем ты притворялся, что дерешься?

– Притворялся?
– вполне естественно взлетела вверх одна его бровь от удивления.

Я подняла свои, выразительно заглядывая в темноту его глаз.

Он сжал челюсть, секунду буравил меня смешанным взглядом, а затем опустился на лавку, запуская пальцы в волосы опущенной головы.

– Твою мать, как ты здесь оказалась?
– зло и глухо бросил он.

Я сама не заметила, как подошла ближе и встала напротив. Я, что? Дурацкий мотылёк, летящий на огонь?

– Роза. И она очень опечалилась, что не может расцеловать все твои ранки, - хмыкнула я, в следующую секунду жалея, что открыла рот.