Конечно, делали мы это все скрытно, так, чтобы мой воодушевленный новым статусом мужчина не волновался, а то он неожиданно решил превратиться в наседку и даже на словах попытался запереть меня дома. Ага, как же, если никаких противопоказаний не будет, мы полетим на море, которое мне обещали. Или в горы! Значения не имеет, но ставить на мне крест рано!

Так я успела узнать, что дело двинулось с мертвой точки намного быстрее благодаря моей предприимчивой и всезнающей маме, которая после того, как не смогла со мной поговорить, пошла к моему бывшему мужу.

Так как Галина Константиновна за эти недели примелькалась в офисе, потому что постоянно ходила к зятю и узнавала, где ее дочь, то женщину пустили без проблем не только в здание, но и в конференц-зал. Она просто поздоровалась с секретарем, сказала, что дорогу найдет сама и уверенной походкой пошла разбираться с тем, кто обманул ее надежды. Правда до двери дошла, но ее не открыла. Через щель был слышен разговор Виктора, в котором он рекомендовал устранить брата и бывшую жену.

Сколько терпения было у матери — сказать сложно, я бы ворвалась в кабинет и выдрала Виктору волосы. А она просто достала телефон, включила камеру и, подкравшись ближе, стала записывать видео, на котором мелькала фигура самого мужчины, ну и отчетливо были слышны распоряжения.

Только после того, как запись была сохранена и перенаправлена на почту, мужу и подруге, женщина вошла в кабинет и с невозмутимым видом поинтересовалась, как обстоят дела с возвращением жены. Там же и узнала, что Витя и я уже несколько дней как в разводе. Виктор попросил бывшую тещу больше никогда не появляться у него на пути.

Зря просил.

Обиженная баба способна на месть, при этом крупномасштабную. Такую, что после ее боевых действий выживших будет крайне мало.

Не прошло и нескольких часов, как в одном из ресторанов города, где мужчина праздновал то ли победу, то ли заливал свое поражение — его скрутили и предъявили обвинение. И вот до сих пор идет разбирательство, в котором появляются все новые и новые факты, которые подбрасывает делу Влад. Мой мужчина просто дорвался! То, что он преподносил следствию, заставляло волосы у них на голове шевелиться, ну и прикидывать в уме, какое звание можно получить, если посадить Виктора Николаевича Раевского.

— Его уже и родители пытались подкупить, и через тебя подействовать — бесполезно! — шептал Рома.

Я это тоже понимала, поэтому благоразумно не лезла. Сейчас мой мужчина защищал не только себя и меня, но и нашего ребенка, которому нужно обеспечить безопасное и счастливое будущее.

— Домой хочу, — пожаловалась я Роману, который походил на доброго старшего брата. Ему можно было и пожаловаться, и совета спросить.

— Уже сегодня обещали выписать, — улыбнулся он, — но сама понимаешь, нужно будет ехать аккуратно, еще я вас в гости позвал — так что, — развел руками, — домой не скоро.

Отмахнулась, принимая любой вариант, лишь бы не в больнице.

— Кстати, — мужчина протянул мне свой навороченный телефон. — Поговори с родителями, возможно между вами будет зарыт топор войны.

И уже выходя из палаты, добавил:

— Только сильно уши не распускай, но прости! Пойми их и прости!

Дверь с тихим щелчком закрылась, а я долго крутила в руках телефон, не зная с каких слов начать разговор, который начать уже нужно. Он неизбежен, он быть должен.

Выдохнув, спустила ноги с кровати и, подойдя к окну, на которое облокотилась, по памяти набрала номер матери. Всего несколько коротких гудков, и я уже слышала взволнованное:

— Сеня? Не молчи!

— Да, это я…

И мы обе больше не произносим ни слова, только слушаем дыхание: у нее прерывистое и надсадное, словно гуда-то бежала или поднималась по ступеням, у меня наоборот — спокойное и размеренное.

— Как ты себя чувствуешь? — послышался тихий вопрос.

— Уже хорошо.

За окном шел дождь, и было даже уютно сидеть в теплой палате и глядеть, как несчастные прохожие спешат по своим делам. Естественно, оказаться на их месте совершенно не хотелось, но подышать воздухом — да. Приоткрыла окно и втянула носом свежесть.

— Спасибо за помощь в расследовании, — раз у нас разговор совсем не идет, то можно было хоть сказать слова благодарности. — Так дело раскрутилось быстрее.

— Я просто тебя очень люблю, — сказала она, — возвращайся домой! У нас тут хорошо! Гена тоже скучает! Ты же ведь знаешь, как нам без тебя плохо…

— Мама! — остановила я ее. — Мне хорошо с Владом и сегодня мы уедем домой. Уедем туда, где мне спокойно, где мне уютно.

Вот как ей сказать, что их любовь, которая заключалась в контроле и нотациях, мне не нужна?

— Я знаю, — мама вздохнула. — И мы должны… я должна извиниться за все, просто, быть матерью очень непросто. Я, в какой-то момент, перестала воспринимать тебя как взрослого и самостоятельного человека, все привыкла, что ты маленькая, что тебя нужно направлять….

Она много говорила о том, где сделала промахи, просто изливала душу, делилась своими переживаниями и тихонько плакала.

— Ты когда приедешь, позвони, ладно? Я буду ждать!

— Я буду звонить… — пообещала я и добавила: — Мам, ты бабушкой скоро будешь…