— Я скорее анархист.

— Никаких правил, да?

Аврелий ничего не ответил, а затем поразмыслив — добавил:

— Нет. Ты не прав. — ответил Марк, спустя короткую паузу, — Ты все же оправдываешь все происходящее здесь. Но это нормально… Ведь ты так же замешан в этом… Но ничего — твое право. Каждый выживает как может, да? Только есть одна проблема.

— И какая же? Ты против подобного?

— Да. И ни я один.

— Люди всегда боялись и презирали то, что им не понять.

— Да все здесь понятно. Ничего нового. Я говорю о том — что вам, всем здесь, не долго осталось.

— Вот это мне в тебе и понравилось! Угрожаешь даже тогда когда карты явно не в твою пользу! Ставлю все что угодно на то, что ты отличный игрок в покер!

— Я не угрожаю… Возможно, просто пытаюсь предупредить. Хотя… За все то, что здесь было — только смерть вам награда… Мучительная и медленная.

Теперь настала очередь лейтенанта Рассела — сверлить Марка взглядом:

— Скажи мне… Откуда у тебя такая непоколебимая уверенность, и вера — в то что нам всем конец?

— Я скажу тебе. — Марк облизал ложку, закончив с чили, — Не тех вы людей машину взорвали.

— И откуда же ты? Из какой группировки? — лейтенант придвинулся ближе, не сводя испытующего взора темных глаз с этого раба. В глазах невольника — ужасно нагло сверкала насмешка. — Мы знаем все крупные поселения выживших и все значимые группировки от Техаса до Монтаны — и поверь мне — они не чета нам.

— Ваше высокомерие — вас и погубит… — Аврелий взял со стола небольшой «дутый» пакетик, вскрыл — это оказался плавленый сыр, ярко оранжевого цвета, по консистенции похожий на пластилин — и принялся увлеченно жевать, — Я не состою ни в какой группировке. Вся моя группа — только два человека: я и мой Босс.

— И кто же твой босс? — спросил Рассел с оттенком сарказма.

— Сущий Дьявол. — спокойно выдал Марк.

Лейтенант Рассел выпрямился и сложил руки на груди:

— В машине вас было двое… — начал задумчиво собеседник Марка, — Должно быть, второй и был твоим боссом?

— Есть. — поправил Рассела Аврелий, — Он и есть — мой Босс… И Он уже идет по ваши души.

— Ну в таком случае, мы очень предусмотрительно «позаботились» об этом «дьяволе». — холодно ответил лейтенант.

— И каким же это образом?

— Скажем так: утилизация трупов у нас отработана на отлично.

Аврелий громко и неестественно расхохотался:

— Ну продолжай тешить себя ложным спокойствием! — сквозь смех проговорил Аврелий.

Немного успокоившись, после приступа истеричного смеха — Марк самостоятельно поднялся на ноги, опираясь окровавленными руками о столешницу. Его все еще потряхивало. Невозможно болели ноги. Встав изо стола и выпрямившись — Аврелий заговорил:

— …Так… Ну, спасибо за ужин. Если не собираешься закончить то что остановил утром — веди меня обратно в ящик… Ну или в подвал — к остальным.

Рассел все еще сидел за столом, с серьезным лицом и сложенными руками. Он внимательно, не без интереса поглядывал на Марка:

— Ты очень интересный человек… Жаль, что мы по разные стороны…

— Не хочешь ли ты мне предложить присоединиться к вам?

— А ты бы согласился?

— Это вряд ли. — Марк устало улыбнулся. — Идем?

Лейтенант поднялся на ноги и поплелся за рабом, который самостоятельно направлялся к одной из построек где ночевали прикованные невольники. Создавалось впечатление, что вовсе не надзиратель ведет раба — слишком по-хозяйски шагал Аврелий по территории Форта-Саншайн. Рассел не стал его останавливать или подгонять, и они довольно «дружески» прошлись до дверей, ведущих в подвал. У самого входа, Марк обернулся и обратился к лейтенанту:

— Послушай… Ты вроде бы ничего мужик. Можешь еще пожить. Я говорю серьезно — уходи отсюда пока не поздно…

— Знаешь, за тобой уже и так крепко привязалось звание «умалишенного».

— Да мне плевать. Просто поверь: когда Он придет сюда — а я уверен, что это будет очень скоро — здесь камня на камне не останется. Он не знает ни жалости, ни сострадания. Ему плевать на рыдания и мольбы о пощаде. Он не прощает тех кто пытался Его убить…

Лейтенант смотрел в глаза Аврелия и только больше убеждался, в том что он действительно сошел с ума:

— Твой босс — мертв. Я знаю, о чем говорю. Я был там — когда ваша машина взорвалась. Я видел своими глазами Его труп.

Аврелий глубоко вздохнул. Рассел продолжал:

— Я лишь пытаюсь сказать тебе о том, что никто не придет за тобой. Чтобы ты хоть немного стал более «сговорчив». Ведь если ты не будешь выполнять то, что от тебя требуют — долго не протянешь. Тебя просто пристрелят, как бешеного пса.

Голос Рассела не нес в себе ни угрозы, ни злости. Похоже, ему действительно стало жаль этого раба. Или возможно — он испытывал своеобразное уважение, к такой силе духа?