Кашель заставил сложиться вдвое.

— Эй! Полегче, малая! Это же самогон! Забористее водки…

Закашлявшись, я замахала руками, будто мне не хватало воздуха. Сейчас задохнусь, как есть - задохнусь!

 Умру вот такой нелепой смертью от первой в моей жизни рюмки крепкого алкоголя.

Я как-то смотрела ВВС и там как раз была такая тема: самые нелепые смерти. Вот, там я точно буду на первом месте!

— Не могу дышать!
– еле просипела, чувствуя такое жжение в горле, словно его только что растерли наждачкой.

Арман неуловимо поставил запотевшую бутылку на стол и склонился надо мной.

— Носом дыши. Вот дурная! – беззлобно проронил он, растирая мне руки.

Еле отдышавшись, почувствовала, что, наконец, легкие наполнились живительным кислородом. Вот так всегда, лишаешься чего-то обыденного, как, например, кислород и только тогда понимаешь, как это плохо - когда его нет.

— Что мне делать?
– я смежила веки, чувствуя, как из-под них покатились слезы. — Меня убьют? – спросила поразительно спокойно для такого страшного вопроса.

Арман спрятал руки в карманы и нахмурился.

— Неа, ты слишком красивая, чтобы я позволил это сделать, - на его лице появилась обаятельная нагловатая усмешка. — У нас общие враги. Меншиков - червяк, он всего лишь приманка, а вот сама рыбка… - чуть подумав, добавил он, - крупная рыба - это Кайрат.

Я сидела, свесив ноги с кровати, даже не доставая ими до пола. В эти мгновения, я чувствовала себя хрупкой, как никогда. Было чувство, что стоит до меня дотронуться - и я распылюсь, как песочная статуя.

— Меня беспокоит судьба моей бабушки, - утерев слёзы тыльной стороной руки, я смело встретила взгляд мужчины.

Он напрягся, бицепсы вздулись.

— Я готова содействовать тебе во всем, чтобы посадить этих мошенников в тюрьму.

Арман запустил в волосы пальцы. Скулы его заострились, взгляд стал цепким и холодным, пронзительным.

— Ты, малая, не сечёшь!
– отрезал он, но тут же продолжил.
– Они не мошенники, они твари! Ублюдки с большой буквы.

Я упрямо сжала губы.

— Такие девочки, как ты… должны быть замужем и в золоте ходить, - неожиданно выдал шатен, - а не с ублюдками пытаться справиться. Ты это оставь, не женское это дело.

Я соскочила с койки.

— И что ты предлагаешь мне делать?!
– я заметалась по комнате, не находя себе места. — Спрятаться? Всю жизнь провести в бегах? Или что?! у тебя какие-то на меня планы? – я встретилась взглядом с мужчиной, ожидая от него ответа. — Что ты планировал сделать со мной?

Он как-то невесело усмехнулся. Мне даже показалось, что его щеки, где их не тронула щетина, обожгла краска смущения.

— Да, собственно, ничего такого, - как поспешно поговорил он, отводя глаза в сторону.

Я сощурилась, будто пытаясь просверлить в нем дыру взглядом.

Нервно улыбнувшись, он вдруг выдал:

— Так, с бабулькой я твоей все решил, - Арман приподнялся на пятках и продолжил. — Сегодня же ее увезут в пансион для пожилых, - заметив, как я округлила глаза, он тут же постарался успокоить меня. — Не парься, малая. Оплатил на целых два года вперёд, ну так, чтобы наверняка, - щелкнул пальцами и продолжил: - Кстати, ей сообщат, что вы с этим недорослем расстались, и ты с горя поехала на моря, - шатен сложил руки на груди, словно ожидая от меня похвалы, но я возмущённо затараторила:

— Ты что?! Да в жизни она в эту чушь не поверит! Чтобы я вот так, не получив ее разрешения, да куда-то там… - я была так возмущена, что не находила даже слов, чтобы выразить свои эмоции.

Шатен почесал затылок.

— Да поверит, стоит хоть раз глянуть на Меншикова, что… - недоговорив, он хохотнул.
– Как ты вообще на него повелась?
– последние слова были сказаны уже с едва различимым раздражением. — Ни кожи, ни рожи, - буркнул Арман. Подойдя к шторам, он аккуратно выглянул в окно.

— Не правда, - я устало вздохнула.
– Он симпатичный, но дело даже не в этом, -закончила я, чувствуя ужасную усталость от переделки, в которую так неаккуратно попала.

Хотя, что уж там… Я оценивала себя трезво: молодая и, что греха таить, дочерчивая и наивная. А эти криминальные элементы привыкли играть по-крупному. Наблюдая за своим мужественным спасителем, неожиданно для себя вслух спросила то, что мне пришло в голову:

– А что тебе сделал Меншиков?

Мой Никита для меня остался мёртв… там, в ЗАГСе, на холодном кафельном полу. Теперь был только Меньшиков – горько, но правдиво. Где-то в глубине души я буду оплакивать его, вспоминая все, что было между нами хорошего. А вот в жизни… в жизни остался Меншиков - мой враг, хладнокровный предатель. Тот, кто вонзил нож мне в спину!