Блондинка кривила свои обильно накрашенные блеском губки-«уточки», а брюнетка хлопала длинными, как у лошади, накладными ресницами.

«Смотри, как бы не отвалились», - съязвила я про себя.

Вот же стервы! Мне стало так обидно за свою единственную подругу, что захотелось тоже сделать какую-то гадость. Смерив презрительным взглядом их подколотые силиконом губы, я задрала подбородок и направилась к Наташке. Та настолько увлечённо разглядывала себя в зеркале, что, казалось, не видит ничего происходящего вокруг.

«Да, Наташка совсем простая девчонка, но она искренняя в отличие от вас, расфуфыренных кукол», - думала я, все еще кипя от возмущения.

С Наткой мне всегда было легко и просто. Мы с ней познакомились в старших классах. Она была из неблагополучной семьи и потянулась ко мне всей душой.

До сих пор помню, как она распахнула глаза в неверии, когда переуступила порог нашего дома, где всегда вкусно пахло и встречали хлебом-солью. Я видела, как ее поразил накрытий стол, когда она была впервые у нас в гостях.

Моя мама всегда много и вкусно готовила. У неё было очень доброе открытое сердце. Было… Это слово эхом прозвучало в моих мыслях. Как горько и больно остаться сиротой. До сих пор от мысли, что мамины нежные ласковые руки никогда не обнимут меня и ласково не проведут по волосам, вызывали соленые слёзы. В такие моменты подбородок начинал мелко дрожать, а легкие сжимались, словно в них разом заканчивался воздух. Со смертью родителей мне словно перекрыли кран с кислородом… Вот тогда моим спасением стали Наташка, Никита и бабуля.

— Офигенно, да?
– жуя жвачку, пропищала с восторгом подруга. Она покружилась вокруг своей оси, придерживая диадему руками.

— Да, только не урони, - забеспокоилась я, – а то придётся в кредит влазить до конца своей жизни, чтобы расплатиться за эту «корону».

— Занудой родилась, занудой и помрешь, - беспечно проговорила она, махнув рукой. Наконец, налюбовавшись своим отражением, Наташка скомандовала. – Дуй в примерочную!

Я прижала к груди шёлковое платье, уже буквально чувствуя, как шёлк будет скользить по коже.

— Нет, ну ты что?! Он скучное и пресное, - не оценила подруга холодную изящную элегантность платья. — Бери это!
– ткнула она пальцем в сторону забракованного мной платья с пышными юбками, что больше походило на шкатулку с камнями. — Дорого богато!
– воскликнула она, намеренно «гэкая» на украинский манер, да так громко, что услышали две ведьмы за стойкой.

Их насмешливые взгляды впились в мое раскрасневшееся лицо.

Не долго думая, я схватила платье, что посоветовала подруга, и рванула в примерочную.

– Не одно из этих не возьму, - пыхтела, стараясь пролезть сквозь вороха пышных и объёмных, словно безе юбок.
– Злобные ведьмы, - ворчала, извивалась, чтобы застегнуть на спине скрытую молнию.

Как только это удалось, я выдохнула с облегчением.

Шторка резко отодвинулась, и передо мной появилось усыпанное веснушками лицо Наташки.

— Какая красота, Вик! Умереть не встать!
– заголосила она.

— Да тихо ты!
– проворчала я, хмурясь от мысли, что совсем не хочется попадать под оценивающий взгляд этих силиконовых кукол.

Но моим мечтам было не суждено сбыться. Блондинка уже была рядом с примерочной. Окинув меня с ног до головы внимательным, словно сканер взглядом, она неожиданно протянула небольшую коробочку.

— Что это?
– удивилась я, с подозрением разглядывая нежно-фиолетовый бархатный футляр.

Блондинка сделала шаг вперёд и буквально всунула мне в руку предмет.

— Курьер привёз, - нелюбезно буркнула в ответ.

—Что там?
– подалась вперёд Натка.

Я остановила подругу, что уже потянулась к коробке.

— Это наверняка какая-то ошибка!
– сказала я блондинке, что тоже с любопытством смотрела на презент. – Никита не говорил, что что-то заказал.

— Ты что, дурочка?!
– громко возмутилась Наташка.
– Это подарок перед свадьбой. Ну, ты даёшь, подружка! Открывай, скорее, уже не терпится посмотреть, что там, - она чуть ли не пританцовывала от нетерпения.

Дрогнув под напором двух пар любопытных глаз, я прошла к небольшому круглому столику, что стоял у окна, и открыла коробку.