Я скромно опустила глаза. После того случая, как Газем поймала нас с поличным, мы больше не ночевали в одной комнате.

Но разве этого горячего сирийского парня остановить?!

Стоило мне пожелать спокойной ночи Газем и отправиться в свою комнату, как спустя пару минут, за окном раздавался тихий шорох, а иногда и совсем не тихий.

Я уже себе и не представляла какого это спать одной…

Как же это приятно чувствовать под щекой удары сердца любимого!

Да уж, чувствую Газем недолго осталось ждать внуков.

Неужели у нас с Арманом когда-нибудь будет малыш?! От этих мыслей улыбка сама расцветала на губах, а сердце начинало трепетать слово крылья бабочки.

Главное не пойти под венец с животом! Совсем не хочется косых взглядов и разговоров за спиной.

Устав от переживаний, высказала Арману свои опасения, он постарался меня успокоить, что обязательно договорится с ЗАГС в ближайшее время.

А на мой вопрос, как же быть с документами, которых у меня нет, он ворчливо заметил, что это его проблемы и документы скоро будут.

 Я в этом не сомневалась, Арман может, я это знаю, если захочет он может все!

Он и с наследством все разрулит, ещё и с колен бизнес отца поднимет.

Папа одобрил бы мой выбор… как жаль, что родители…погибли.

— Так, засиделась я! Обещала соседке помочь саженцы посадить.

Газем встала и, поправив платок, сказала:

— Ты не скучай, я не долго! – и бросив взгляд на каминные часы, добавила:

— Сейчас только переоденусь, а то жалко по грядкам в шелках ползать.

Я кивнула, думая о том, что пока буду ждать Армана, попрактикуюсь с турецким языком.

С раннего утра за ним приехал Тайлер.

Мужчина отказался заходить в дом, и я из окна наблюдала, как он бурно размахивая руками, пытается донести, что - то до Армана.

Арман морщился и отрицательно качал головой, но потом, сдавшись, видя отчаянный вид друга, хлопнул его по плечу, направился к дому.

— Малыш, мне надо будет отъехать - сразу с порога заявил любимый, видя обеспокоенные глаза, он обхватил пальцами мои щёки и легонько чмокнул в губы. — Ты что такая испуганная? Это делов на пару часов, в обед уже буду.

— Не знаю, а это обязательно? – спросила Армана, делая глазки кота из Шрека.

Он, усмехнувшись, щёлкнул меня по носу.

— Тайлер мне как брат, а братьям надо помогать.

Этими словами он будто провел невидимую черту, и мне за ее пределы мне не стоит ступать, такие мужчины, как Арман большое значение предают дружбе, долгу и чести. Поэтому я прикусила свой язычок и лишь вздохнув, потерлась щекой об его грудь, с наслаждением вдыхая родной аромат своего мужчины.

— Ладно, иди! Передавай Тайлеру от меня привет.

Я с грустью наблюдала то, как Арман подхватив пузатый военный рюкзак, размашисто направился из дома.

И вот спустя пару часов, как он уехал, а я уже чувствую себя ужасно одинокой. О Как же я раньше жила без него?! Просто невозможно… будто ломка из-за нехватки его объятий, хриплого голоса, взгляда с весёлыми искорками.

С лёгким вздохом взяла ту самую тетрадь с камина, в которой старательно записывала новые турецкие слова, чтобы потом их с фанатизмом зубрить. Решив, что лучше всего материал будет усваиваться на свежем воздухе, без раздумий направилась в сад.

Но стоило мне только пристроиться на деревянных качелях, что были сделаны заботливыми руками отца Армана для своих детей и настроиться на учебу, как со стороны забора послышался приглушённый шепот:

— П-с-с-с, Вика!

Я от неожиданности дёрнулась, сощурившись, попыталась разглядеть через выемку в белом заборе того, кто так напугал меня.

Как бы я не старалась, было не видно человека нарушавшего мое уединение.

Поэтому держа в руках тетрадь, я подошла к забору вплотную, но тут, же сделала шаг назад.

За забором находился Синай. Он выглядел, мягко говоря, странно. Всегда прилизанные, один волосок к другому, сейчас его пряди торчали неопрятно в разные стороны, а глаза очень странно блестели.

— Синай, что ты здесь делаешь? – спросила я, удивлено разглядывая мужчину. Бледный и осушившийся, он выглядел, так как -будто долго болел и до сих пор не пришёл в форму.— Почему ты прячешься за забором?

Он выглядел, мягко говоря, странно. Всегда прилизанные волосы, уложенные один волосок к другому, сейчас неопрятно торчали в разные стороны, а глаза очень странно блестели.