– В совете преобладает мнение, что мы возрождаем наши деревни, – сказал он. – Если мы хотим, чтобы они жили, местным семьям нужны новые дома.

Чабб слушал все это молча. Ему подумалось, что изображенные в буклете семьи в чистенькой одежде и на новеньких машинах уж как-то совсем не похожи на местные. Инспектор обрадовался, когда Пюнд объявил, что не имеет больше вопросов, и они снова вышли на улицу.

Получилось так, что Фрэнсис Пай уже выписалась из больницы и настояла на возвращении домой. Так что трое мужчин, Пюнд, Фрейзер и Чабб, сразу отправились в усадьбу. Ко времени их прибытия полицейские машины уже разъехались от Пай-Холла. Проезжая мимо гостевого дома и далее по гравийной дорожке, Пюнд поразился тому, какой обыденный вид имеет усадьба в свете уже скрывающегося за деревьями вечернего солнца.

– Здесь, должно быть, жила Мэри Блэкистон, – сказал Фрезер, указывая на безмолвный Лодж-хаус.

– Причем прежде с двумя сыновьями, Робертом и Томом, – заметил Пюнд. – Не будем забывать, что младший из детей тоже погиб. – Он смотрел в окно, и лицо его вдруг помрачнело. – Этому месту довелось повидать много смертей.

Они подкатили к дому. Чабб опередил их и уже ждал у парадной двери. Место с отпечатком ладони было отгорожено квадратиком обвисшей полицейской ленты, и Фрейзер размышлял, принадлежит ли след садовнику Бренту или оставлен кем-то еще? Они прошли внутрь. Там кто-то хорошо поработал. Персидский ковер убрали, пол вымыли. Набор доспехов тоже исчез. По идее, полиция могла ограничиться мечом – как никак это орудие преступления, – но остальная часть доспехов служила слишком острым напоминанием о случившемся. Дом обволакивала тишина. Не было никаких признаков присутствия леди Пай. Чабб медлил, не зная, как поступить.

А потом открылась дверь и из гостиной вышел мужчина, лет под сорок, с черными волосами и усами, в синем свитере с планкой на переднем кармане. Шел он вальяжно, одну руку сунув в карман, а в другой держа сигарету. Фрейзеру сразу подумалось, что этот человек из тех, к кому легко сразу проникнуться неприязнью. Причем он не просто порождает эту неприязнь, но и, похоже, тщательно культивирует.

Неизвестный удивился, увидев в холле троих посетителей, и не пытался скрыть это.

– Вы кто такие? – резко спросил он.

– Хочу задать вам тот же вопрос, – парировал Чабб, мигом ощетинившись. – Я из полиции.

– Ох! – Мужчина сник. – Ну, я друг Фрэнсис… леди Пай. Приехал из Лондона, чтобы ее поддержать: трудный час и все такое. Мое имя Дартфорд. Джек Дартфорд. – Он робко протянул руку, потом убрал. – Она очень переживает, знаете ли.

– Еще бы. – Пюнд выступил вперед. – Разрешите полюбопытствовать, мистер Дартфорд: как вы узнали новости?

– Насчет Магнуса? Фрэнсис мне позвонила.

– Сегодня?

– Нет. Вчера ночью. Сразу после того, как вызвала полицию. Она была в настоящей истерике. Мне следовало бы приехать сразу, но час был поздний, чтобы пускаться в путь, и на утро у меня назначена была встреча. Так что я обещал ей приехать к обеду, что и сделал. Забрал ее из больницы и привез сюда. Кстати, с ней ее сын Фредди. Он живет с друзьями на южном берегу.

– Вы не возражаете, если я спрошу, почему из всех своих друзей в трудный час она выбрала именно вас?

– Ну это достаточно легко объяснить, мистер…

– Пюнд.

– Пюнд? Немецкое имя. Да и говорите вы с акцентом. Что вы тут делаете?

– Мистер Пюнд помогает нам, – отрезал Чабб.

– А, ну хорошо. Так о чем вы спрашивали? Почему она позвонила мне?

Было очевидно, что при внешней браваде Джек Дартфорд лихорадочно подыскивает безопасный ответ.

– Я думаю, это произошло потому, что мы с Фрэнсис в тот день пообедали вместе. На самом деле я проводил ее до станции и посадил на поезд в Бат. Поэтому был первым, кто пришел ей в голову.

– Леди Пай была с вами в Лондоне в день убийства? – спросил Пюнд.

– Да. – Дартфорд вздохнул, как бы сожалея, что сболтнул лишнее. – У нас состоялся деловой обед. Я давал ей советы насчет акций и паев, инвестиций и всего такого.

– И чем вы занимались после обеда, мистер Дартфорд?

– Я ведь только что сказал, что…

– Вы сказали, что проводили леди Пай на станцию. Но нам известно, что она вернулась в Бат с поздним вечерним поездом. И до дома добралась примерно в половине десятого. Отсюда я делаю вывод, что вторую половину дня вы провели вместе.

– Да. Провели. – Дартфорд чувствовал себя все более не в своей тарелке. – Убили какое-то время. – Он подумал немного. – Ходили в галерею. В Королевскую академию.

– Что видели?

– Так, картины разные. Скукота.

– Леди Пай утверждает, что ходила по магазинам.

– Ну, по магазинам мы тоже прошлись. Правда, она ничего не купила… По крайней мере, насколько я помню. У нее не было настроения.

– С вашего позволения, у меня остался к вам только один вопрос, мистер Дартфорд. Вы сказали, что являетесь другом леди Пай. Могли бы вы характеризовать себя также как друга покойного сэра Магнуса Пая?