— Только не отравленное виски, — пробормотал комиссар.

— Бутылка не отравлена, — возразил Дронго, — я тоже пил это виски и, как видите, до сих пор жив. Скажите только вашим людям, чтобы нам не мешали. А еще лучше, если мы перейдем на мою виллу. Она такая же, как эта, и там нас ничто не будет отвлекать.

Пока ваши помощники осмотрят тело, пока приедут криминалисты, у нас будет время.

— Идемте, — махнул рукой комиссар, — я уже на все согласен.

Он достал сигарету и вышел, не глядя на мертвое тело. Дронго повернулся к Инне и Юлии.

— Идемте на мою виллу. Здесь нам нельзя оставаться.

Юлино лицо было пепельно-серого цвета. У нее с трудом шевелились губы. Инна стояла неподвижно, и лишь голос Дронго вывел ее из оцепенения. Олег Молчанов повернулся и посмотрел на него.

— Но почему? Почему? — спросил он. На глазах у него были слезы.

— Идемте, Олег, — сказал Дронго, — мы обязаны выяснить, почему это произошло.

Он прошел в спальню, где Рауф успокаивал Свету.

— Идемте с нами, — предложил Дронго.

— Я никуда не пойду! — закричала Света. — Никуда не пойду!

— Успокойся, — попытался удержать ее Рауф.

— Я никуда не пойду, я не хочу никуда уходить. Нас все равно всех убьют. Всех нас убьют.

— Давайте все-таки уйдем отсюда, — снова предложил Дронго, первым выходя из комнаты.

Через двадцать минут все собрались на его вилле. Комиссар сидел на диване, глядя на всех пятерых с плохо скрываемой ненавистью. Его помощник опустился на стул рядом с дверью, словно опасался, что кто-то может убежать.

— Я понимаю, что вам трудно, — сказал Дронго, — понимаю, как третье убийство подряд подействовало на всех. Но давайте как-то успокоимся и наконец поймем, что происходит.

Все молча смотрели на него.

— Начнем с того момента, когда я вошел, — предложил Дронго. — Пусть каждый из вас встанет там, где он стоял. Олег, вы, по-моему, стояли вон там. А вы, Инна, сидели на диване. Сядьте рядом с комиссаром, не волнуйтесь.

— Вы сказали… — спросил вдруг Рауф, — три убийства? Значит, Юра все-таки умер?

— Ничего не значит, — быстро ответил Дронго, решив не нагнетать ситуацию. — Просто я имел в виду, что убийца, покушавшийся на Юрия Кошелева, считал, что убил его.

Рауф кивнул и не стал больше задавать вопросов.

— Кто разливал виски? — спросил Дронго.

— Кира сама, — уверенно ответила Инна, — я сидела рядом со столиком и даже чуть отодвинулась, чтобы она могла разлить виски по всем стаканам.

— Кто-нибудь подходил к стаканам? — спросил Дронго.

— Нет, — ответила Инна, — каждый взял свой стакан, и мы выпили. Все было нормально.

— Потом мы увидели салют, — вспомнил Олег, — и все вышли на балкон.

— Верно, — кивнула Инна, — мы все вышли на балкон. Но первой вернулась Кира. Я как раз в этот момент разговаривала с вами, — показала она на Дронго, — а потом отошла от вас и вернулась в гостиную. И даже чуть толкнула вас, когда споткнулась о порог.

— Этого я не заметил, — улыбнулся Дронго. — Получается, что первой к столику снова подошла Кира. И она же последней вышла на балкон. Я это четко помню. Предпоследней была Юлия, а последней — Кира.

— Получается, она сама себе положила яд, — недоверчиво сказал Молчанов, — но это же глупо.

— Подождите, — перебил его Дронго. — Инна, что было потом? Вы меня толкнули и подошли к столику. Дальше.

— Я села на диван и поправила обувь. Потом подвинула к себе столик.

— Да, — сказала Юлия, — я как раз ей помогла.

— Покажите, как вы это сделали, — внезапно попросил Дронго.

Юля подошла к столику и подняла его. Он был достаточно тяжелый, и она лишь сдвинула угол столика, переставляя его к Инне.

— Вот так, — сказала она, взглянув на Дронго.

— А вы сильная, — заметил он.

— Я раньше занималась спортом. Спортивной гимнастикой. Но растянула себе мышцу ноги, — пояснила Юля.

— У Киры были личные вещи? — обратился Дронго к Олегу.

— Конечно, — ответил тот, — у нее было два чемодана.

— Попросите вашего помощника принести оба чемодана погибшей сюда, — попросил Дронго комиссара.

Тот кивнул, разрешая помощнику выйти. Фикрет Явуз видел, как распоряжается Дронго, как расставляет людей, как пытается докопаться до истины — И обреченно думал, что это его последний шанс.