Шрифт:
В тот раз девушка, ничего не сказав, молча оставила его одного.
На следующий же день, когда он уже собрался уходить, чтобы и дальше не доставлять ей проблем, он с огромным удивлением узнал, что Кэтсуя тоже собрала свои вещи и теперь идет вместе с ним.
— Я уже все решила, — отвечала она на все его аргументы. — Я считаю, что следовать за таким человеком, как вы, моя судьба.
Он пытался ее переубедить и дальше, ровно до того момента, когда пламя не начало вырываться из окон дома и повалил дым.
Оказывается, уходя, Кэтсуя подпалила дом. Тут уже у него не было выбора.
Именно с этого момента жизнь вечного Канси Ловкого кардинальнейшим образом изменилась.
Первое время Канси боялся, что из-за красоты девушки, у нее будут проблемы. Но Кэтсуя быстро показала, что она куда сильнее, чем кажется. От ударов ее тонких рук взрослые мужчины разлетались, как переломанные куклы, и больше не вставали.
Более того, неожиданным образом бизнес идеи, которые он придумывал начали срабатывать и стали приносить реальные деньги.
А советы и предостережения, которыми делилась девушка, всегда были удачными и двигали его вперед.
Так, благодаря наличию рядом с ним этой странной девушки, Канси за считанные годы умудрился обзавестись несколькими успешными караванами, землей и домами в паре стран и городов, и, конечно же, хорошим таким капиталом.
Кэтсуя же прочно заняла у него место советчицы и живого талисмана удачи.
С пронзительным звоном чайничек и чашки разлетелись вдребезги, когда Кэтсуя выпустила из рук поднос.
— Немедленно отпустите господина Канси и покиньте это заведение иначе ваша судьба будет незавидной. — купец впервые слышал, чтобы голос его вечной спутницы становился настолько холодным.
Даже когда она разговаривала и убивала бандитов, она не испытывала столь негативных эмоций.
Однако в следующую секунду эти мысли исчезли из головы Канси, когда он почувствовал холодную сталь у себя на горле, а рядом с ним, словно из тени, проявилась молодая девушка в маске.
С другой стороны, тоже наметилось движение, когда просто возникла другая убийца, которая с каким-то странным удивлением рассматривала приготовившуюся к драке Кэтсую.
Глава 17
Комната застыла в неподвижности, когда ни один из присутствующих не рисковал сделать первый шаг.
Канси медленно сглотнул, почувствовав, как кадык неприятно царапнула острая сталь.
Ситуацию явно надо было спасать.
— Девушки, зачем же так сразу? К чему все эти крайности? Любую ситуацию можно решить миром. Давайте все дружно расслабимся и попробуем поговорить. Это же так просто, — Канси, приободрившись, что его никто не стал затыкать, да и глотку не вспорол, продолжил.
— Поверьте, я человек открытый к любому разговору. Возможно, я перешел дорогу какому-то важному человеку? Так я заглажу свою вину и исправлюсь. А если я сейчас сдохну, кому от этого будет польза?
— Не понимаю, — медленно обронила Каэда, смотря на Кэтсую растерянным взглядом.
— Что именно вы не понимаете, госпожа? — с готовностью подхватил Канси, поддерживая диалог.
— Почему ты… — начала Каэда, но была резко прервана пепельноволосой.
— Замолчи!
— Но…
— Ни слова больше или ты рискуешь умереть. — с яростью выплюнула слова Кэтсуя. Но опытный слух, мог услышать в ее голосе нотки паники.
— Хватит меня затыкать! — возмутилась кутисакэ-онна. — Сама творишь не пойми что, а мной командуешь. К чему тебе вообще этот человек, когда ты сама…
— Нет! — рыкнула девушка и сделала решительный шаг вперед, заставив пару новоприбывших приготовиться к бою.
— Стойте! — быстро закричал Канси, не желая, чтобы случилось непоправимое. — Кэтсуя, стой!
Пепельноволосая в сомнении остановилась, смотря на торговца странным взглядом.
Теперь все взгляды остановились на Ловком и тому срочно надо было что-то сказать.
Он тяжко вздохнул и посмотрел прямо в глаза своей подруге.
— Кэтсуя, нет смысла в этой битве, потому что… — он собрался с духом. — Потому что я и так все знаю.
На комнату опустилось безмолвие.
— О чем ты говоришь? — тихо спросила девушка, отведя взгляд.
— Я знаю, что ты, Кэтсуя, не человек, а ёкай.
Мари издала какой-то непонятный звук, а Каэда лишь кивнула. Хоть неизвестная и скрывала свой вид, но так близко любая маскировка была уже недействительна.
— Да, я это понял далеко не сразу, — продолжал исповедь Канси, чувствуя при этом себя дико неуютно. — Но понемногу я это начал чувствовать. К тому же, за все эти годы ты так ни капли и не изменилась. Твоя любовь к птицам и яйцам, опять же.