А интенсивность стрельбы, тем временем, всё больше нарастала. Люди Кольца вылезали из окон здания бывшего штаба с той стороны, где пулемёт их достать не мог. И старались обойти казарму, откуда вёлся огонь. Но половина из них напарывалась на двух неизвестных в чёрном камуфляже. А так как стрельба этими двоими велась бесшумная, с использованием глушителей, то никто не мог понять — откуда и кто стреляет? Черный камуфляж «Ночь» позволял диверсантам удачно укрываться в ночной тьме. Тем более, в самой воинской части горело лишь два уличных фонаря возле бывшего штаба и воинской бани. Был ещё свет в окнах, но не так много. В основном, как поняла Ольга, люди пользовались, как это не странно, керосиновыми лампами и свечками. Похоже Кольцо на своих рабах экономил. Вскоре оба горевших уличных фонаря погасли. Либо их погасили выстрелами Марк со Станиславом, либо сами бандиты. Пулемёты били трассерами. Огненные стрелы перечёркивали пространство перед огневыми точками. Ольга сумела подстрелить ещё двоих. В этот момент к Халтурино подъехали БМП-3, БТР-82А и БРДМ. БМП снесла ворота в воинскую часть. Заскочила на плац. В наушниках Оля услышала, как Марк отдал приказ открыть огонь по штабу. Оттуда огрызались огнём бандосы. Плавный поворот башни и выстрелила основная сто миллиметровая пушка. В здании сильно грохнуло, сверкнула вспышка и появились языки пламени. После чего заработала тридцатимиллиметровая автоматическая пушка. БТР в это время вел огонь по ближайшей от штаба казарме. Непосредственно по третьему этажу. Что они там увидели Ольга понять не могла. БРДМ нацелился на баню. Разнёс из крупнокалиберного пулемёта двери. Постепенно стрельба стала стихать. И тут Ольга услышала голос Марка, усиленный мегафоном.

— Граждане бандиты. Сопротивление бесполезно и будет жестоко подавляться. Приказываю вам сложить оружие и сдаться. Кто откажется, будет уничтожен без суда и следствия. Работают подразделения регулярной армии и полиция. У Вас пять минут. Время пошло!

Стрельба прекратилась. Ольга даже хихикнула, вспомнив фильм «Место встречи изменить нельзя». «Сейчас ещё Горбатого будет вызывать!» — Подумала она.

— Кольцо, ты жив? — Услышала в мегафон. — Вылезай. Ты меня слышишь, Кольцо?! Не прячься словно крыса в подвале.

Над воинской часть поднималось зарево. Горело здание штаба, по которому отстрелялась БМП.

Ольга хотела уже встать и идти к Марку, как почувствовала, что на неё кто-то смотрит и услышала с правой стороны, частое дыхание. Она медленно повернула голову. В отсветах пожара увидела в паре метров от себя, большую собаку. Пёс сидел на заднице и смотрел на неё, вывалив язык. «Овчарка» — Подумала девушка и замерла. Страх сковал её…

****

Неплохо бандосов постреляли. Техника подошла вовремя. Троечка, сразу по моей команде, засадила снаряд из главного калибра в окно на втором этаже, откуда какой-то крендель вёл огонь из ручного пулемёта. Ко мне подошёл Юрий. На голове его была повязка, пропитанная кровью. На правой руке, чуть выше локтя, была повязана белая лента.

— Зацепили?

— Ерунда. Осколком кирпича резануло. Вовремя вы, спасибо. Марк, к нам ещё пара мужиков присоединилось. Так что у нас уже семь единиц личного состава.

— Хорошо. Родные, близкие с вами?

— Да. Всё нормально.

— Так, в бане основная упоротая шайка собралась, как я понимаю?

— Всё верно.

— Тогда ушлёпков всех там и положим. Закидаем гранатами и всё.

— Марк, там девчонки, совсем соплячки. Они не виноваты.

— И что ты мне предлагаешь?

— Возьми мегафон, предложи сдаться.

— Мегафон есть?

— Есть, сейчас принесут.

Тут же подбежал к нам мужик в камуфляже, протянул мегафон. Я обратился к бандосам Кольца и предложил сдаться. Потом потребовал выйти самому Кольцу. Дал пять минут на всё про всё.

— С кем говорить буду? — Услышал голос авторитета.

— С майором Жегловым!

Из БМП и БТР вылез десант. Тут была Дарья, подруга Стаса. В руках у неё имелся автомат, И ещё четверо — трое мужчин и одна девушка. Все из людей Стаса.

— Ты чего приехала? — недовольно спросил её Станислав.

— На тебя посмотреть! Одного мужика я уже потеряла. Хватит. Не хочу другого терять. И давай не будем.

Мужчина только покачал головой и отвернулся.

Тем временем мы с Кольцом продолжали разговор.

— Очень смешно, Жеглов! И что ты хочешь?

— Ликвидировать потенциальный уголовный очаг заразы.

— Ошибся мент. Уголовщины сейчас нет, так как уголовного кодекса тоже нет, как и прокуроров, судей и прочих ментов. И государства нет. Новый мир, Жеглов!

— Может уголовного кодекса и нет больше. Но остаются простые человеческие и божьи законы.

— А я в бога не верю, поэтому на меня законы божьи не распространяются. Как говорят спецы — я вне их компетенции и подсудности. А насчёт человеческих законов, ты прав. Вот только эти законы сейчас пишутся по-новому. И их пишут такие как я и такие как ты.

— Ты опять ошибся Кольцо. Неверие в бога не освобождает от ответственности, перед его законами и заповедями. И насчёт человеческих законов тоже ошибся. Так как сейчас я банкую, как у вас там босота говорит, то значит действуют мои законы. А ты сопишь в тряпочку и пытаешься оправдаться, чтобы спасти свою тощую задницу. Ферштейн? И по моим законам, за рабство, за насилие над женщинами и особенно над несовершеннолетними, положено будет ответить очень жёстко.

— А зачем мне тогда выходить и сдаваться? Смысл?

— Если люди, здесь, сумеют найти смягчающие обстоятельства тебе и твоим отморозям, останетесь живыми. Нет ответите головой. Если откажешься, тогда точно сдохнешь. Выбор за тобой. Мы сейчас просто начнём расстреливать баню из орудия БМП и из вашей же гаубицы. Как думаешь, сколько вы продержитесь? Думаю очень мало, особенно против гаубицы.

— Послушай ты, мент, мы бы могли с тобой договорится. Определить границы территории. Всё по чесноку. И никто бы ни к кому бы не лез. У тебя своё, у меня своё. Сейчас везде так, где люди остались живы. Понимаешь? Везде. С разными вариациями, но везде одно и тоже. Где-то даже ещё хуже. Я хоть закон стал свой устанавливать. Беспредела у меня не было. Даже своим не давал беспредельничать. Как это было по началу. И своих людей я защищал.