– Бежали не все!
– один из наших придавил голову пленного коленом к земле. Тот захрипел.

– Либо ты нам сейчас всё скажешь, и тогда мы тебя отпустим, либо подохнешь, как собака!

Эта угроза возымела действие: бедняга часто засопел, и сказал:

– Те, кто не ранен - в уцелевших вагонах, а раненные в санчасти.

– Молодец, - похвалил тот, кто только что вдавливал его лицо в землю.
– А чтобы ты не сбежал к своим, и не наделал чего хренового, полежи тут.

Я испугалась, что он его убьёт, и даже вздрогнула, но нет. Мужчину связали и заткнули ему рот кляпом.

– Раненым мы не сможем помочь, - заявил кто-то из наших, перехватив командование.
– Они умрут по дороге. Надо спасти здоровых.

– Как же так?
– возмутилась я. Тут вспомнила, как Максу воткнули нож под ребро, и подумала, что он, возможно, уже мёртв. Тряхнув головой, прогнала от себя эти мысли.
– Нам надо спасти раненных!

– Слышь, ты, всезнайка, - напустился на меня новый командир, который вжился в роль главаря и сдавать пост не собирался.
– Тебе надо, ты и спасай. Я мыслю здраво: раненные умрут в джунглях.

Он был прав. Поэтому я промолчала, еле сдерживая слёзы досады. Ну вот отчего в такой момент у меня засвербело в носу и чуть не брызнуло из глаз? Вот была бы потеха парням, если бы я разревелась! Но я сюда пришла ради Максима и без него не уйду! Пришлось подавить отчаяние и обиду и, чтобы не дрогнуть голосом, прокашляться.

– Давайте разделимся, - предложила я, не собираясь отказываться от своей затеи.
– Одни пойдут к вагонам, другие - в санчасть.

Взгляд колючих глаз командира впился в меня с негодованием.

– Ты сдурела? Нас и так мало! Уверен, что на нас не напали только потому, что умножили охрану вагонов. Так что нас там ждёт усиленное сопротивление. Нам нужен каждый человек! Раненные пусть нас простят, но нам надо позаботиться о здоровых.

Больше он не стал со мной говорить. Посчитал ниже своего достоинства, да и вообще меня тут мало кто воспринимал всерьёз. Чтобы со мной считались, надо было родиться мужчиной. Стиснув зубы, стерпела и оглянулась. Алекс и Борис всё ещё были рядом, но явно собирались за новым лидером.

– Ребята, мне нужно в санчасть, - мой голос прозвучал жалобно, вопреки моему желанию держаться.
– У меня там муж.

– Ради него попёрлась с нами?
– понял Алекс.

Кивнула.

Он озабоченно посмотрел на меня. В его глазах не было осуждения, а наоборот, восхищение, смешанное с сочувствием.

– И что с тобой делать?
– вздохнул он, покачав головой. Было видно, что он колеблется.
– Если пойдём туда втроём, то там же и останемся. Наверняка, в санчасти есть вооружённая охрана.

– Тогда я пойду одна, - выдохнула, осознав, что это будет путь в один конец. Обратно мне не выбраться - либо убьют, либо возьмут в плен.

– Нет, мы с тобой, - крякнул Борис с досадой. И мне даже показалось, что он ругнулся себе под нос.
– Пропадёшь одна.

Сама знала, что пропаду, но и их подставлять не хотелось.

– Если попадём в плен, то тебя надо бы немного видоизменить, - отметил Алекс, придирчиво оглядывая меня, как кобылу на торгах. Если бы он начал осматривать мои зубы, я бы не удивилась.
– Сложно что-то нормальное придумать, - заключил он с озадаченным видом.

Не успела и слова сказать, как он перехватил мои волосы, и ножом отрезал под самый корень. Я вскрикнула, ухватившись за то место, где только что свисал длинный толстый хвост. Нащупав ёршик, ахнула и завопила:

– Ты что наделал?

– Спас тебя от изнасилования, - голос Алексея прозвучал спокойно.

– Что?
– я рассвирепела, подобрала обрезанные волосы и тоскливо прижала к груди.

– Неужели неясно, что если попадёшь в плен, то тебя растерзают мужики?
– Алекс начал вскипать. Видимо, его дальновидность сильно превосходила мою, и парня раздражала моя заторможенность.
– Я бы тебе ещё и грудь отрезал, чтобы не выпирала, но придётся подсунуть что-то под рубашку, чтобы было похоже на живот, тогда не будет видна грудь.

– А лицо?
– не сдавалась я.
– Хочешь сказать, что стоит отрезать волосы, да набить рубашку тряпками, как я стану похожа на мужика?

– Да, - удручённо кивнул Борис, - с лицом проблемы.

При этом зачерпнул грязь и растёр её по моим щекам и лбу.

– Что вы творите?
– завизжала я, отступая от парней.
– Поиздеваться решили?

Всё выглядело так, будто они специально хотят унизить меня. Но в ответ Борис покрутил головой и сказал:

– Если что-то пойдёт не так, не вздумай говорить! Голос девчоночий. Лучше претворись немым парнем. Может, пожалеют.