Какие банковские данные на триста миллионов? Какая ипотека за восемьдесят миллионов? Да, они жили в центре, в переулках Чистых прудов – снимали за символическую плату квартиру Яниной тети, застрявшей во время карантина в Америке, и копили стартовый взнос на скромный таунхаус. А тут Neva Towers, апартаменты под двести квадратных метров.

Вылетев из подъезда как конфетти из хлопушки, Яна судорожно соображала, как ей поскорее убраться отсюда. За шлагбаумом на выезде из двора остановилось такси, побитая жизнью и ухабами машина, со скотчем вместо стекла фары. Девушка рванула к ней, словно сдавала на оценку норматив по физкультуре.

– Поехали! Просто прямо! И быстрее! – Яна прыгнула на заднее сиденье и громко хлопнула дверью.

Водитель упирался и говорил, что у него заказ, что его оштрафуют. Яна пошарила в сумке и не глядя швырнула вперед деньги. Три тысячные купюры вспорхнули перед лицом водителя и упали ему на плечо и грудь.

Водитель ткнул пальцем в экран и отменил заказ. Машина, дребезжа и пыхтя, рванула с места. Вслед уезжающему такси растерянно махал мужчина с чемоданом. Пассажирка вжалась в сиденье и выглядывала из-за стекла, как аллигатор из воды.

– Куда едем-то?

– Пока просто прямо, я еще не знаю. И можно позвонить? Очень надо.

Водитель фыркнул и двумя руками принялся отцеплять телефон, служащий навигатором, от штатива, бросив при этом руль. Яна даже не испугалась возможной аварии, потому что весь дальнейший жизненный путь теперь казался дорогой в преисподнюю, а отправит ее туда халатный таксист или цербер службы безопасности, спущенный с поводка ее собственным мужем, – не все ли равно?

Последняя цифра номера на руке стерлась, но Яна помнила, с какой болью она бесконечно выводила эту чертову восьмерку. Невыносимо долгие гудки. А что, если не ответит?

– Слушаю! – сухим басом ответили на том конце линии.

– Коль, я в полной заднице. Скажи, где ты, я приеду, – выпалила она на одном дыхании, зажмурившись.

– Это вообще кто? – отрезвил ее ответ.

– А, блин, – посмотрела она на треснувшее стекло дешевого смартфона водителя, – это Яна.

– А еще детали будут?

– Да, блин, Коль, телка-терпила с дороги, сиськи ты мои в имплантах подозревал.

– А! Яна, – голос повеселел. – Про сиськи понял. С ними все норм. А с задницей что там? Все плохо?

– Настолько плохо, что могла бы тебя пригласить в СИЗО, а не на кофе.

– Ой, нет, я пас. В СИЗО койки жесткие. – Коля привык, что ему звонят по каждому чиху, будь то отмазать от лишения прав или без очереди поставить на учет.

– Тогда назначай место, я приеду прямо сейчас. Серьезно, капец как надо встретиться.

– Блин, Ян, тут дел – по самые гланды. Ну разве что ты передумала и дашь удостовериться… – начал он снова шутить про несоразмерную для ее комплекции грудь.

– Это срочно, Коля! Я правда влипла! Адрес давай! А дальше хоть пальпируй, как маммолог.

Таксист на каждом перекрестке махал руками, пытаясь добиться указаний по направлению движения, но Яна машинально показывала прямо.

– Вот всегда так, «я не такая, у меня муж», а потом звоните со своими задницами! – выдержал он мхатовскую паузу. – Хрен с тобой, приезжай, Баррикадная, 8Г.

– Баррикадная, 8Г, – эхом повторила Яна для водителя.

– Выходи минут через десять.

Город умывался дождем. Снежная колючесть зимы, растопленная апрельским солнцем, виднелась лишь в виде почерневших бугров снега в тенистых дворах. Броуновское движение машин на Садовом кольце все так же хаотично. Бас навигатора все так же сух. Шпили высоток на своих местах. Только Яна перешла в другой регистр.

За последние годы Яна отвыкла от тарантаек, в которых спали таксисты между сменами на задних сиденьях. И потому, устав пялиться на бездушные рекламные билборды, она открыла окно в надежде, что ее перестанет тошнить, и закрыла глаза. Воспоминания налетели как саранча на кукурузное поле.

Знакомства с Колей Яна не планировала. Он нагло ворвался в ее жизнь спустя два дня, после того как Никита смял пачку противозачаточных, отправил их в мусорное ведро и налил последний легальный бокал «Просекко».

Она возвращалась из Архангельского со съемок исторической картины. Поскольку Крис была матерью-одиночкой, ночные смены всегда были на Яне. Крис, понимая, что скоро ей прикрывать беременную жопу подруги, все самые тяжелые проекты подкладывала ей.

И вот неопределившийся с тональностью рассвет, остывший кофе, чтобы не отключиться, еще не оправившийся от ночи Кутузовский проспект. Полицейская машина, жезл, все эти звания, имена. Яна не вникала, просто автоматом протянула документы и откинулась на сиденье.