Я похолодел и почувствовал сильную слабость. Вот так новости. Не думал, что всё будет настолько серьёзно. Это ввергло меня в некоторый шок. Я просто не готов умереть сейчас, когда сколького добился, когда у меня появилась любимая девушка.

— Скажи, это можно как-то вылечить, или просто остановить, даже если после этого я потеряю руку, или останусь инвалидом?

Наталья медленно покачала головой.

— К сожалению нет — эта техника будет действовать в любом случае — даже если тебе отрезать руку, то она как раковая опухоль резко выбросит свои метастазы, и продолжит распространяться по телу. Эта дрянь очень и очень сильная Костя.

Вот и всё. Я почему-то сразу поверил, что всё так и будет. Не было никакой истерики, ни надежды на призрачное спасение, была только констатация факта того, что это случиться.

— Спасибо, что попыталась помочь, — поднялся я и пошёл к двери. — Теперь нужно успеть доделать незавершённый дела, хотя бы пока я жив.

— Стоять! — рявкнула Наталья. — Я ещё не закончила!

Вскочив с кушетки, она подбежала ко мне, и обняла меня сзади.

— Постой Костя, подожди, ещё не так всё плохо, — уже более спокойно сказала она. — И сядь уже обратно.

Я сел обратно на кушетку глупо улыбнувшись.

— Если Аня узнает об этом, то она меня убьёт.

— Дурак, — сказала Наталья. — На наше обнимания она даже внимания не обратит, а если узнает о том, что с тобой, что сама погибнет. Морально. Просто истает как свеча рядом печью и зачахнет.

— Да, прости, я сказал глупость. Ане я не собирался ничего говорить… Так что там можно сделать?

— Остановить заболевание невозможно, — сказала Наталья. — Но можно очень и очень сильно замедлить его. Это то, что я пока могу сказать точно. А после того, как его замедлить, то можно будет попытаться найти способ его вылечить. Может быть я сейчас просто чего-то не замечаю, или не вижу. Такое иногда бывает — сам знаешь.

— Знаю, — ответил я.

— И сейчас я могу сказать навскидку один способ, или даже два, как теоретически можно отменить эту технику, — уже более спокойно сказала Наталья. — Нужен тот человек, который ранил тебя стилетом. Или его частичка Лебена. Тогда даже без его согласия или желания отменить эту технику отсроченной смерти можно будет спасти тебя.

— Спасибо Наташа, — кивнул я. — Вот сейчас мне стало несколько получше. Прямо свет в окне тоннеля появился. Иначе и сказать не могу.

— Может быть, он даже будет не нужен, — сказала Наталья. — Мама сейчас в отъезде, а там где она телефон не ловит. Когда она вернётся возможно она сможет сделать что-то более полезное чем я, а пока давай я дам тебе лекарства.

После этого мы двинулись на склад. Наталья шла широким летящим шагом. Мы миновали этаж, после чего подошли к лифту явно не предназначенному для посторонних, и спустились на отрицательный этаж. Не знаю, какой это был минус, но он был точно ниже уровня первого этажа. Это был явно какой-то склад. Нет, не так — один из складов, или даже ярус какого-то склада. По огромному и просторному помещению тянулись длинные ряды специальных холодильников поддерживающих нужную влажность и температуру. Сам этаж был разделён на ярусы на каждом из которых проходили ряды холодильников. Наталья подошла к одному и прикоснулась чипом, после чего дождалась ответного пиликания и отперла уже металлическим ключом, и начала вынимать упаковки с лекарствами.

Наталья достала два дозатора-блистера с таблетками. Нажала на один — их него выпала большая крупная таблетка в пищевой оболочке. Нажала на маленький — и из него выпала таблетка поменьше.

— Выпей сейчас, — сказала мне она. — А с завтрашнего дня утром принимай крупную таблетку, а вечером две небольшие. Это отсрочит неприятные последствия и надеюсь, мы успеем что-то сделать.

Я взял большую таблетку и проглотил её. Оболочка была сладкой как у всех таблеток. Таблетка тут же скользнула в пищевод, а по телу разлилось приятное тепло. Ощущения не спешили себя показывать, но так и должно быть с лекарствами — эффект проявляется не сразу.

— Спасибо Наташ, ты мне очень помогла, — честно сказал я.

— Пока это меньшее, что я могу для тебя сделать, — серьёзно ответила она. — И надеюсь не единственное, что я могу для тебя сделать.

— Конечно не единственное, — кивнул я. — Проводишь меня наружу?

Вопрос был явно риторический, поэтому мы двинулись к лифту.

— Как кстати Аня? — полюбопытствовала Наталья. — Давно с ней не болтали.

— Замечательно, ты не поверишь, но теперь она дома носит юбки, и халаты.

— Аня? Бог мой, я хочу это видеть.

Нервное напряжение несколько спало, и мы в спокойной обстановке поднялись наверх, после чего попрощались, и я поехал домой. Анна встретила меня в прихожей оперевшись на стену.

— Костя, где ты пропадал? — поинтересовалась она.

Я замер. Промолчать — значит, заставить её нервничать. Но с другой стороны — если я расскажу о том, что смертельно болен, и возможно это не излечить, то это будет для неё ещё хуже. Я представил её глаза полные слёз, её мучения, и мне просто стало не по себе.