В коридоре не было ни одной пары. Нахмурившись я прошёл внутрь, положил пирожные на кухонный стол, а сам прошел в ванную и принял душ. Тревога с каждой секундой всё усиливалась. Закину в грязную одежду в кофр, чтобы потом постирать, я вытерся полотенцем, и пошёл переодеться в чистую одежду.

Ани до сих пор не было. Я вошёл в спальню, переоделся в чистую одежду, и только сейчас заметил, что исчезли все остальные вещи Ани. Не было ни кофт, ни блузок, ни футболок, ни юбок, ни колготок, которые они она так недавно начала носить, не было нижнего белья, и не было носков. Я открыл двери в шкаф, а потом бегом бросился в ванну- исчез фен, исчез депилятор, исчезли те немногочисленные крема, которыми пользовалась Аня, и исчезли инструменты для подравнивания ногтей.

Я прошел на кухню, и медленно опустился на стул, обхватив голову, и испытывая глухую тоску. Похоже, я опоздал. Следовало поговорить с Аней ещё вчера, и даже не утром, а сразу после первого дежурства, и всё ей объяснить. Я достал сотовый телефон, и попытался позвонить ей. Телефон гудел, но безрезультатно — похоже она просто не стала брать трубку, или не слышала его. Я отправил несколько сообщений в месседжерах — без результата. Серая одинокая галочка показала о том, что сообщение отправлено, что сообщение даже не поступило на телефон пользователя. Отчаявшись, я стал набирать SMS. Потом сделал еще несколько звонков. Снова без результата.

Похоже Аня сильно обиделась, если собрала все вещи и ушла, ни сказав ни слова, и даже не оставив ни одной записки. Рука снова потянулась к телефону. Недолго думаю, я набрал Сашу. Вполне очевидно, что Аня может быть у сестры.

— Привет, — вполне дружелюбно отозвалась Саша. — Давно не звонил, я уже скучать начала.

Судя по её весёлым мою жизнерадостным у голосу, Саша ничего не знала о том, что произошло с Аней, по крайней мере, та не появлялась у неё, и ничего ей не говорила.

— Извини, Саша, — Сказал я. — Я случайно набрал.

— Что-то ты какой-то грустный? — с некоторой долей беспокойства протянула Саша.

— Просто устал на работе, прости, — сказал я, и повесил трубку.

Я снова несколько раз попытался позвонить. Безрезультатно. Заглянул в месседжер. Галочки так и остались чёрными, показывает что сообщение даже не поступило на телефон владельца.

Не говоря уже о том, что его никто не читал. Снова отправил несколько SMS. Потом просто сел, и стал ждать уставившись в одну точку. Это было просто невыносимо, каждые пять минут, даже каждую минуту, я поглядывал на месседжеры, то и дело открывая их, то глядел на дисплей телефона, ожидая, что там появится сообщение, или в верхнем левом углу загорится светящаяся точка сигнализирующая о том, что пришло сообщение.

Бесполезно. Сообщения не приходили, звонков не поступало. Поднявшись я застонал, щелкнул выключателем чайника. Пирожные до сих пор лежали на столе в целлофановом пакете.

Я даже не задумывался над тем, что их нужно убрать в холодильник, и положить в вазочку. Механическим взял и положил в холодильник, затем снова открыл их его, переложил вазочку, снова закрыл холодильник потом снова открыл и поставил вазочку к на стол.

Поймав себя на том, что я уже несколько минут пытаюсь сделать простое действие, я постарался сосредоточиться, налил воды в чайник и щелкнул кнопкой. Следовало попить чай.

Затем я вспомнил, что ведь даже и не ел, и полез в морозилку за полуфабрикатами. Что Костя, как ты докатился до такой жизни? Нее знаю, как докатился, самому интересно…

Дождавшись, пока вода закипит, я бросил в неё пельмени, засыпал соль и перец, отбросив лавровый лист, механически перелил кипяток из чайника в заварник, бросил туда дольку лимона, и насыпал сахару.

Перекусив и попив чаю, я почувствовал себя лучше, но глухая ноющая боль, поселившаяся в сердце не отпускала, а тоска буквально травила разум. Я набрал Егора.

— Да? — к тут же ответил Егор.

— Егор, сделай пожалуйста бумаги, по которым я оформлю Майера и Азарьева, директорами. Я решил — Азарьев пусть пока числится директором Завода Строительных Материалов, а Майер парфюмерии, я остальные будут зачисляться пока как рабочие. И пожалуйста Егор, бумаги нужны уже завтра. Поможешь?

— Костя, а что случилось? — спросил Егор. — Усилились приступы? Тебе хуже?

— Нет, с приступами Никаких изменений, — честно ответил я.

— Тогда в чём дело? — как тут же поинтересовался Егор. — Можешь мне рассказать как лучшему другу.

— Аня, — коротко ответил я. — Извини, Егор, пока не могу говорить.

Я повесил трубку. Что ж, похожа всё везение, которым я так упивался совсем недавно, похоже, закончилась, и началась черная полоса, и даже не просто чёрная, а антрацитово-черная.

Поскольку Егор не стал перезванивать, то похоже он понял что между нами произошло. Так, что я ещё могу сделать теперь?

Я уже так забылся, что забыл, про людей, которые стали моими вассалами, и про те грандиозные планы, которые я лелеял чуть раньше. Нужно набрать одного человека, звонок которому я очень давно откладывал.