Хасс снова поворачивается к тарелке и берет вилку.

— Я пас.

Попивая свой сок, Тэд тихо ржет. За убийственным Джаем пробегает Джоэл. Его лицо дикое и сердитое, но глаза выдают — он в панике и разочаровании, подчеркнутым блеском сожаления. Джоэл направляется к лестнице, но не поднимется по ней. Только через мой труп. Я отталкиваюсь от стойки и быстро пересекаю комнату. Встав перед Джоэлом, преграждаю ему путь наверх. Я не позволю ему еще больше расстраивать Джая. Не сегодня.

Джоэл успокаивает дыхание, выдыхая через нос.

— Я просто хочу извиниться. Вот и все.

Я пожимаю плечами.

— Дай ему немного времени.

Если я позволю Джоэлу сейчас подняться наверх к Джаю — в том состоянии, в котором он сейчас находится — знаю, что Джай, в конечном итоге, сделает что-то, о чем потом пожалеет. Я видела темноту в его глазах, когда он вошел в дом, и это был не гнев от давления, которое его брат оказал на него.

Это была ярость.

Смертельная ярость.

Соедините это с тем, что Джоэл, по-видимому, ударил Джая, и у вас получится идеальный коктейль для смерти одного человека.

Мурашки бегут по моим рукам, распространяясь по всему телу. Честно говоря, мне немного страшно. Меня пугает отсутствие эмоций, которые я почувствовала от Джая, когда он вошел в дом. От этого я содрогаюсь... в последний раз, я ощущала подобное отсутствие человечности внутри него, когда он сражался в туннелях под землей.

Он был жестоким.

Холодным.

Он был другим человеком, одержимым демоном, у которого была ненасытная жажда крови.

Джаю нравилось это. Он никогда этого не признает, но ему нравилось избивать своих противников до полусмерти, и я знаю, что его брат не освобожден от такого наказания. Насколько понимаю, я делаю Джоэлу одолжение, не позволяя подняться наверх, особенно если ему нравится его милое личико.

Джоэл пытается протиснуться своим большим жилистым телом мимо меня.

— Я же сказал, что хочу извиниться и только.

Я преграждаю ему путь, хлопнув рукой о стену перед его грудью, и смотрю ему прямо в глаза.

— И я сказала тебе дать ему минуту. Испытай меня, и я сделаю так, что ты больше никогда не увидишь свою драгоценную Монику. Понятно?

Разве похоже, что я играю? Разве похоже, что я мешаю ему подняться наверх потехи ради?

Нет.

И, клянусь Богом, я прирежу этого сучьего потроха, если он попытается меня оттолкнуть.

Мы застываем, глядя в глаза друг друга. Джоэл анализирует различные способы прохода мимо меня, не пихая меня в сторону. Проходит целая вечность, прежде чем он позволяет своему телу успокоиться и расслабляет мышцы.

— Ладно. Пусть будет по-твоему.

Он уходит, медленно и тяжело шагая по коридору к своей комнате, с чувством вины и грусти.

Спасибо Господу за это. Я выдыхаю и расслабляю мышцы, опуская обе руки на бедра. На данный момент, я даже рада, что осталась одна. За моими пределами нет никакого внешнего давления. Я делаю то, что хочу, когда хочу, и это не влияет ни на кого другого.

Повернувшись, я бегу вверх по лестнице, не в силах избавиться от желания утешить Джая. Мой разум по одному подсовывает воспоминания в голову — яркие воспоминания о тех временах, когда я отказывала кому-либо в утешении, предпочитая относиться к ним как к прокаженным, а не как к друзьям.

Ты никогда раньше не хотела никого утешать — даже Холли Питерсон, когда умер ее муж — а она была единственной, кто разговаривал с тобой, когда ты пыталась стать медсестрой. Может быть, ты начинаешь влю…

Я сглатываю, сжимая тонкие деревянные перила рукой.

Может, стоит просмотреть на «ВебДок» симптомы, которые появились у меня. Надеюсь, что эксперты на этом сайте развеют мои страхи перед страшной ошибкой на букву «Л», диагностируя по биению моего сердца и головокружению головы какую-нибудь угрожающую жизни проблему кишечника. (Примеч.: ВебДок / WebMD — это мобильное приложение по лекарствам, заболеваниям, и способам их лечения. Кроме того, программа может просчитать, чем вы больны по различным симптомам).

С этим я могу справиться.

Дело не в том, что я не хочу влюбляться, мысль об этом приятна, просто... эта привязанность.

Не могу справиться с привязанностью.

Знаю, я могу слишком привязаться, но неужели от того, что боялась привязанности так долго, для нее настал предел?

Что, если Джай разобьет мое и без того хрупкое сердце тяжелым каблуком ботинка?

Что тогда?