Делаю глубокий вдох и прислоняюсь к холодной стене, пытаясь собрать воедино все мысли. Не получается. Я так сильно нервничаю, что не могу попросту выстроить в голове план действий. Не могу сосредоточиться на самом простом. Я должна взять себя в руки.

Забежав в редакцию, забираю свой диктофон, до конца не понимая, понадобиться он мне или нет. Надеюсь, что все-таки это будет второй вариант.

Захожу в большой зал, где уже собралось огромное количество студентов. Все ожидают приезда конгрессмена, а мое сердце просто разрывается на части от противоречивых чувств. Хочется бежать отсюда, опасаясь разоблачения. Но с другой стороны…мысль о том, что я могу снова увидеть его, так притягательна. Так желанна.

Ищу место подальше от первых рядов, чтобы затеряться среди других студентов. Мне до сих пор страшно, что случится что-то плохое. Что все пойдет не так, как я думаю.

— Дорогие студенты и преподаватели, мистер Хант появится с минуты на минуту. Вы сможете задать все интересующие вас вопросы после выступления конгрессмена, — сообщает секретарь ректора.

Сердце начинает стучать быстрее. Руки дрожат от нарастающего волнения. Господи, как же сильно я нервничаю!

Минуты ожидания настолько мучительны, что это время кажется целой вечностью. Почему он так долго?

Смотрю на свой диктофон, погружаясь в свои мысли, но внезапные аплодисменты вырывают меня из этого состояния. Вот он, тот самый момент. Я вижу, как он проходит к микрофону в сопровождении своей помощницы Хизер и нашего ректора. Наблюдаю за ним, затаив дыхание. Я не видела его две с половиной недели, а кажется, прошла целая жизнь. Волна необъяснимой радости зарождается где-то в душе.

Он сдержанно улыбается всем, приветствует нас. В своей привычной манере. Он снова включил образ холодного и сдержанного конгрессмена, но я знаю другого Эрика. Того, кто открыл мне свою душу, доверил мне свою тайну. Это слишком тяжелая ноша, и я так хочу от этого поскорее избавиться. Возможно, хотя бы тогда мне станет легче.

Только сейчас до меня начинает доходить, что конгрессмен Хант оказался здесь. В Атланте. Интересно, была ли это запланированная поездка? Если так, то почему он не сказал мне об этом? А может….Нет, он не мог приехать только потому, что хотел увидеть меня. Мне нужно перестать смотреть на все сквозь розовые очки. Я же знаю, что реальность не так красочна, какой бы я хотела ее видеть.

Включаю диктофон, чтобы записать его выступление, но сама пропускаю все мимо ушей. Просто смотрю на него, изучаю черты лица, которые мне так хорошо знакомы. В памяти вспыхивают непрошеные воспоминания. Все внутри горит. Кажется, в душе все вот-вот воспламенится и вспыхнет ярким пламенем. И я сгорю от этих обжигающих чувств.

Вижу, как Эрик начинает медленно вглядываться в лица студентов. Словно пытается найти кого-то. Не меня ли? Я здесь, рядом. Стоит только сделать несколько шагов и как следует присмотреться.

Не знаю, как ему это удается, но проходит не больше минуты, как наши взгляды находят друг друга. Приятная дрожь пробегает по телу. Не могу пошевелиться, даже попросту улыбнуться. Все тело онемело. Господи, что со мной происходит?

Отвожу взгляд, чувствуя, как губы предательски расплываются в улыбке. Смотрю в сторону, но затем снова осторожно перевожу взгляд на Ханта. И вновь встречаюсь с его взглядом. Легкая улыбка, знакомая мне так хорошо, касается губ. Ощущаю небывалый подъем, ту самую легкость, которую я пыталась найти с Билли. Вот, чего мне так не хватало. Вот, почему мне было так тяжело. Я скучала по Эрику. Так сильно, что до сих пор в этом сложно признаться самой себе. Боже, как же мне избавиться от этих чувств к нему? Как спрятать их, чтобы они не мешали мне делать то, чего от меня так ждут.

Он продолжает говорить. Смотрит прямо мне в глаза, и этот взгляд прожигает мое сердце. Я чувствую искры, чувствую страсть, которая есть между нами. Руки так и чешутся бросить все и оказаться в его объятьях. Но посмотрев на диктофон, тут же качаю головой. Этому не бывать. Я не могу так рисковать.

Всю оставшуюся встречу не смотрю на него, подавляя в себе дикое желание все-таки сделать это. Я прослушала почти всю его речь, но это не так страшно, по сравнению с тем, что может случиться, попроси я у него дать интервью. Так и вижу этот момент. Я помню, как он говорил, что ненавидит журналистов. Ненавидит таких, как я. Вряд ли бы он обрадовался, узнав, кто я на самом деле.

Надеюсь, он достаточно сказал в своей речи, и я смогу что-то позаимствовать для статьи, обойдясь без дополнительных вопросов. Это отличный план. Думаю, Молли и всем остальным не стоит говорить об этом.

Студенты начинают задавать вопросы, и я уже немного прислушиваюсь к тому, что они говорят. Так, ничего особенного. Разум снова затуманивается, как только я вновь задерживаю взгляд на Эрике, и он словно чувствует это, сразу же обратив на меня внимание. Черт!