Вижу её, моего ангела, качающегося на качелях на заднем дворе. Вот идиот, ну, конечно же, она пошла туда сразу.

Спрашиваю, почему ушла, а она, оказывается, искала меня, солнышко. На душе становиться светлее. Скрывает, что ушла из-за Алисы, но мне почему-то кажется из-за неё. Пытаюсь узнать, что она ей наговорила, но вместо этого она меня обескураживает. Просит поцеловать. Солнышко моё.

Целую её не могу отпустить и прошу, чтобы не уходила от меня никогда. Мне было больно и плохо без неё.

Я должен узнать, что сказала Алиса Олеси, что та ушла.

Под предлогом Глинтвейна возвращаюсь в дом Антона. Расспрашивать парней бесполезно, да и они наверняка не обратили внимания на происходящее. Им не до этого. Типа нейтральная сторона не лезть когда бабы ругаются. Надо найти Геру — это охранник в доме Антона. Он меня знает. Поднимаюсь на второй этаж, там комната охраны. Заглядываю Гера на месте.

— Привет Гер.

— Кирилл? Где пропал, столько времени не появлялся?

— Да, живу в другом городе теперь.

— Понятно.

— Я, хотел попросить тебя кое о чём.

— Говори.

— Можешь показать мне запись с камеры в комнате, где мы сидели.

— Зачем?

— Мне надо знать, что наговорила Алиса моей девушке — признаюсь.

— Там есть на что посмотреть — поворачивает мне монитор.

Смотрю и офигеваю. Моя маленькая Зена, никогда не сомневался в ней. Олеся права, Алиса просто кукла без мозгов. Уела она её, конечно, классно и на счёт Руслана права. Гора мышц без мозгов, все на своих стероидах сидит. То, что говорит Алиса, меня просто бесит. Как я мог раньше не видеть её истинное лицо? Слова, брошенные Олесе просто мерзки. Поражаюсь её терпению. О, Руслан встрял, надо же? Зацепили слова? Надо же. Она считает, что я вернусь к ней? Ни за что! Её самоуверенности можно позавидовать, вот только она ошибается конкретно.

Слава Богу я встретил Олесю и понял, как это любить и быть любимым, бояться потерять того, кого любишь больше всех на свете.

Олеся уходит. Не права Алеся, не присытиться мне мой ангел никогда. Она живая, настоящая, любимая, а это не надоест.

— Спасибо, Гер.

— Пожалуйста.

Прощаюсь с ним и выхожу.

Я обещал Олеси глинтвейн, хотя пить не хочется. Может чай? Иду на кухню и наливаю чай нам с Олесей из термопота в одноразовые стаканчики, бросаю по пакетику. Отлично, за одно и согреется.

На кухню заходит Алиса, Черт бы её побрал, сейчас.

— О какие люди и без охраны? И где твоя собачонка? Убежала, поджав хвост?

— Лучше замолчи — предупреждаю её.

— А то, что?

— Да пошла ты Алиса, руки марать не хочу о тебя — отвечаю.

— Странно, раньше не боялся, брал и пользовался — язвит она.

— Пользовался? Ты серьезно? Это ты все время пользовалась мною? Все тебе было не то и не так. Выворачивался, как мог, угодить тебе, но теперь то, понял, что это бесполезно. Такие, как ты не ценят этого.

— А ты хочешь, чтобы ценила? Могу устроить.

— Отвали.

Она подходит в плотную.

— Тебе же нравиться? Признайся?

Меня все это бесит уже.

— Нет, и никогда не будет нравиться, от твоих приставаний, просто выворачивает. Отвали от меня. НЕ ПОНЯТНО?

— Надо же, это поэтому тебя так колбасит сейчас.

Дура, не понимает, что я сдерживаюсь, чтобы не зарядить ей за Олесю.

— Ушла с дроги — отталкиваю её к столу, беру стаканы и выхожу из кухни.

Цирк какой-то просто.

Выбираюсь из дома, вижу её. Слава Богу, не ушла никуда.

— Не замерзла? — спрашиваю и сажусь рядом с ней.

Она улыбнулась, и на душе стало так тепло и хорошо.

— Держи — протягиваю стаканчик.

— Спасибо, но это не глинтвейн — удивляется она.

— Не захотелось пить.

— А, мне честно тоже не очень хотелось.

Как хорошо, что я решил чай взять.

— А ты часто пил? В смысле на тусовках?

— Нет, я не очень люблю пить, потом голова болит на утро.

Она как будто выдохнула с облегчением. Странно.

— Ты, что думала, я тут в умат напивался что ли?

— Я вообще думала, что ты не пьешь, но когда Антон предложил, я почему-то засомневалась.

— Олесь я и не пью. Иногда глинтвейн пил и то, очень редко.

— Не бери в голову — улыбается она.

— Олесь не думай обо мне так, пожалуйста.

Неужели, она так думала обо мне?

— Я и не собиралась — она наклонилась и коснулась губами моих, так нежно, что крышу снесло просто.