— Да это просто манекен! — разочарованно протянул кто-то из студентов.

— А одет как Лера, — сказал где-то рядом голос Хуберта Подпорожского.

Истомин наконец добрался до погасшего фонаря. Действительно, на верёвке болталась пластиковая кукла в человеческий рост, одетая в рваные джинсы и чёрную футболку с белым принтом. На голове криво висел парик в виде стрижки-каре.

— С чего ты взял, что это Лера? — раздался голос Евы.

— Видишь, у неё на футболке Вавилонская башня, — пояснила какая-то девочка. — У Леры была точно такая.

— Может, это и есть её футболка? — предположил кто-то из студентов.

— Смотрите-ка! — одна из девочек, пробравшаяся мимо Грибницкого к манекену, крутанула его по оси. Медленно повернувшись, кукла подставила неверному свету спину, на которой оказался приколот большой пластиковый лист, исписанный разноцветными маркерами.

— Что там? Что? — спрашивали студенты, вытягивая шеи.

— «Убита за правду», — громко прочитала девочка, уворачиваясь от Гриба.

Пытаясь не пустить студентов ближе, Истомин краем глаза заметил, как Ева, только что с энтузиазмом разглядывающая куклу, резко развернулась и, не обращая внимания на толпу и выкрики окружающих, стала проталкиваться к стоянке, где у машины её ждала Агнесса. Сложив на груди руки, она спокойно наблюдала за происходящим. Как только подбежала Ева, они быстро сели в машину и уехали.

Через неделю девочки собрались в пентхаусе семьи Евы на девичник, устроенный по поводу завершения новой картины. Не было только Лизы, работавшей на подтанцовке в гастрольном туре известной певицы.

Хозяйка встретила подруг в глянцевом лиловом мини-платье без бретелек.

— А родители где? — спросила Астра, расхаживая по творческой студии Евы. Свою махровую шаль она оставила на кресле-пуфе и осталась в длинном узком белом платье с рукавами до локтя.

— Уехали за город на пару дней. Годовщина свадьбы. — Ева расставляла на низком стеклянном столе фужеры и вазочки со сладостями и фруктами.

В центре просторной круглой студии, увешанной эскизами и набросками, стоял накрытый белой тканью мольберт. Кое-где попадались и репродукции картин Евы, выставленных в галереях или проданных в частные коллекции. Девочки разместились на широком круглом диване и пуфах-мешках.

Тоня скинула свои мокасины и залезла на диван с ногами, подобрав цветастую юбку в складках. Её французские косы сверкали серебряными лентами, в тон множеству звенящих при каждом движении браслетов и ожерелий.

— Вид просто чудесный, — мечтательно сказала Валя, глядя на красочный осенний закат. Вся внешняя стена студии представляла собой одно большое окно от пола до потолка, так что вид открывался действительно впечатляющий — закат отражался от множества окон и крыш близлежащих домов, так что город в этот день сверкал.

— Прошу внимания! — громко произнесла Ева, закрыв жалюзи. — Приветствую вас на премьерном показе моей новой картины, которая, я надеюсь, займёт достойное место в достойном музее. Ну, или будет продана за кучу денег. Итак, позвольте вам представить — «Герцогиня хрустальной ночи»!

Ева сдёрнула с мольберта покрывало, и гостям предстало полотно, изображающее скрученную в спираль бледную фигуру, поднимающуюся из глянцевой поверхности тёмного озера. Головой, запрокинутой под невероятным углом, Герцогиня (очевидно, это была именно она) стремилась ввысь, к множеству разноцветных планет, расположенных вне всякой системы. Неестественно большие бриллиантовые глаза смотрели вверх, туда, где среди планет сияла яркая золотистая звезда.

Некоторое время девочки молча рассматривали картину.

— Впечатляет, — кивнула Валя.

— Да, мне тоже нравится, — подхватила Тоня.

Девочки обступили Еву и стали наперебой её поздравлять.

— Всё-всё-всё! — прокричала Ева, когда все её перецеловали. — Теперь фуршет!

Все расселись вокруг столика, и Ева стала разливать по высоким бокалам самое настоящее шампанское.

— Откуда такая роскошь? — спросила Тоня, разглядывая пузырьки.

— Отец разрешает, — пожала плечами Ева.

— Мне нельзя, — сказала Астра, прикрывая рукой свой фужер, когда Ева подошла к ней с бутылкой.

— Тогда бери сок или что тебе там можно. Ну, за меня, любимую! — Ева радостно подняла свой фужер.

— И талантливую! — подхватила Агнесса.

Шампанское кончилось быстро, других алкогольных напитков на столе не появилось.

— Да, вы видели новые брошюры? — спросила Валя спустя некоторое время. Она так и сидела на диване прямая и угловатая, как доска. Зелёное закрытое платье, напрочь спрятавшее грудь, но выделившее плечи, делало её плоской и прямоугольной.

— Кто на этот раз? — спросила Тоня, икнув от газиков в шампанском.