Валя и Тоня, стипендиатки, резко повернулись к Астре.

— Ты на что намекаешь? — холодно спросила Тоня. — Что у тебя больше прав, чем у нас?

— Девочки, не ссорьтесь, — примирительно сказала Ева.

— За твои обеды из натуральных продуктов платят мои родители, — бросила Астра. — И если бы не они, жрать бы тебе пищевые порошки, а не настоящее мясо с картошкой.

— Забавно, как некоторые родители заставляют своих детей питаться порошками, а натуральная еда отправляется таким нищебродам, как мы, — сухо произнесла Валя, глядя в сторону.

Астра вышла из уборной, громко хлопнув дверью.

— Зря вы так, — сказала Ева.

— Может, ты тоже считаешь, что нам не место среди вас, элита? — с вызовом повернулась к ней Тоня.

— Может, не будем из-за этого ссориться? — спросила Агнесса, отправляя свой буклет в мусорное ведро. — Вы едете на пикник?

— Да, — ответила Валя. — Эту поездку мои родители пока в состоянии оплатить.

Пикник десятого курса состоялся в середине октября. Кураторами назначили Грибницкого и Истомина. Они проследили, чтобы все студенты погрузились в омнибусы, затем благополучно из них выгрузились на стоянке близ Дубового парка, разбитого на сектора. Пока студенты делились на команды для волейбола, Грибницкий устроился в ярко-синем шезлонге рядом с высоким дубом, очевидно сохранившемся с докризисных времён. В ещё зелёной траве виднелись художественно разбросанные сухие листья и жёлуди (по ночам эту красоту обеспечивал специально обученный персонал).

Грибницкий растянулся в шезлонге, с удовольствием греясь на осеннем солнышке и наблюдая за студентами, весело бросающими друг другу мяч. Истомин выступал в игре арбитром.

Профессор часто посещал Дубовый парк, регулярно участвуя здесь в «грибной охоте». Администрация парка закупала в питомниках растения и высаживала их в предназначенных для прогулок секторах. Летом приезжали туристы для сбора черники, малины и других ягод, а осенью проходили «грибные охоты». Оплатив участие, туристы могли просто прогуливаться, собирая грибы, и устраивать небольшие посиделки на специально отведённых лужайках, а могли поучаствовать в соревнованиях на самую большую и разнообразную корзину. Несколько раз Грибницкий выигрывал призовые ленточки, что позволяло ему в качестве вознаграждения забрать несколько грибов бесплатно. Обычно Грибницкий отдавал часть собранного «урожая» на благотворительность — в детские дома и пансионаты для престарелых.

В эти выходные Гриб прибыл сюда просто на отдых, чему очень радовался. Его жена приготовила целую корзинку домашнего полусинтетического безглютенового печенья, по вкусу ничуть не уступавшего натуральному. И теперь, когда Агнесса принесла кружку обжигающего имбирного чая (полностью натурального), Гриб чувствовал себя абсолютно счастливым — студенты при деле, следит за ними молодой педагог, а сам профессор вроде бы и на службе, а по факту лишь греет косточки в шезлонге.

— Не желаете плед? — спросила Агнесса.

— О нет, благодарю, сегодня так тепло. — Грибницкий вдохнул прогретый солнцем осенний воздух. — А почему вы не играете вместе со всеми?

— Настроения нет, — отозвалась Агнесса. — Если вам что-нибудь понадобится, мы с Евой вон там. — Она указала на пару жёлтых шезлонгов неподалёку.

— Прекрасно-прекрасно, — закивал Грибницкий. — Если вдруг мне понадобится помощь, вы быстро меня спасёте. Позвольте предложить вам печенье.

Агнесса аккуратно взяла два печенья и всё-таки оставила рядом с шезлонгом Грибницкого тёплый клетчатый плед.

— Держи, — она протянула одно печенье Еве и села в шезлонг.

— Спасибо. Хорошо, что мне не надо считать каждую крошку, как Астре. Кстати, где она?

— «Щелкунчик» репетирует. — Агнесса тонкими пальцами разломила печенюшку пополам.

— А-а, — протянула Ева, откусывая печенье. — А вкусно. Интересно, он сам печёт?

— Супруга, насколько я знаю.

— А правда, что она его моложе на тридцать лет?

— Вот это не наше дело, — ответила Агнесса, тоже похрустывая печеньем.

— А почему ты не играешь? — спросила Ева после паузы.

— Настроения нет, — механически произнесла Агнесса, наблюдая за неудачной подачей Тимура и держа печеньку двумя пальцами.

— У тебя при приближении Истомина всегда настроение пропадает.

— Именно так. — Агнесса помрачнела.

— Пробовала с ним поговорить?

— О чём?

— Он ведь и правда придирается. Даже я заметила.

Накануне Агнесса, Ева, Валя и Тоня сравнивали свои тесты по валеологии. Тест Агнессы явно судили куда строже, чем остальные — правильных ответов вполне хватало на девять баллов, но внизу листа стояла цифра восемь. А вот Еве, которая по стандарту дотягивала только до шести, Истомин вывел семь.

И снова почти без замечаний.

— Почему-то он тебя не любит. — Ева лежала в шезлонге, закрыв глаза и завязав футболку в узелок под грудью, чтобы подставить солнышку живот. — А может, он просто не умеет писать?

— Мне его любовь не нужна. Оценивал бы объективно. — Агнесса оторвалась от наблюдения за игрой и повернулась к подруге. — А как у тебя с Самсоном?

— Никак, — равнодушно пожала плечами Ева.

— То есть, ты не к нему убегаешь каждый вечер, когда якобы ночуешь у меня?