Самая большая группа собралась у центральной клумбы, представлявшей собой герб школы, выполненный из цветов элитных сортов. Птица, раскинувшая крылья, с красной ленточкой в клюве.

Девиз школы «Талант Труд Трофеи» сиял позолотой над парадным крыльцом, кованые створки украшались всё той же птицей, символизировавшей талант. Полёт означал тяжкий труд, а ленточка в клюве — заслуженные трофеи.

Школьная легенда гласила, что однажды основательница Гимназии балерина Бэлла Стефаниди отдыхала на пляже. Там её атаковала чайка, укравшая красную ленту для волос и чебурек. Почему вдруг наглая птица оказалась на гербе школы, никто не мог объяснить, но именно эта версия пользовалась особой популярностью.

Вот уже пятнадцать лет первым, кого видели студенты в начале семестра, оказывался профессор Фёдор Петрович Грибницкий, возглавлявший в Гимназии кафедру словесности.

В свои шестьдесят три он держался бодрячком, хотя и ходил с тросточкой. Специально для пожилого профессора у входа поставили скамейку с витыми ножками и подлокотниками (подарок именитого выпускника).

Грибницкий по старой привычке пришёл пораньше, успел добродушно посплетничать, попить чаю в буфете, а потом спустился к главному входу, чтобы лично приветствовать учащихся.

Агнесса привезла ему в подарок раритетный экземпляр «Бесов», который удалось достать по случаю на одном закрытом аукционе. Хотя профессору, пожалуй, не стоит знать, где именно. Он не одобрял подпольных… Не одобрял ничего подпольного. И, разумеется, не стоит упоминать о том, что Агнесса охотилась тогда отнюдь не за томиком Достоевского.

Очень рассчитывая, что в первосентябрьской суете Грибницкий не станет допытываться, как именно удалось выследить бумажную книгу с дореволюционным шрифтом, Агнесса поджидала момент, когда у скамейки профессора соберётся побольше народа.

— Приве-ет! — раздалось из-за спины. — А это моя лучшая подруга! Агнесса Русакова, суперизвестная и суперталантливая писательница! — Ева Долгих, подруга с художественного факультета, обняла Агнессу за плечи, развернула к летающей миниатюрной камере, и звонко чмокнула в щёку. — Помаши ручкой!

Изобразив кислую улыбку, Агнесса вяло махнула жужжащей камере рукой.

— Не обращайте внимания, она всегда такая хмурая, — прощебетала Ева для своих подписчиков. — А теперь я покажу вам нашу школу!

Задорно подмигнув Агнессе, Ева, продолжая разговаривать с камерой, направилась к главному входу. Там она сделала селфи возле кованой птицы и, продолжая выразительно жестикулировать, вошла в здание.

— За юбку Еве влетит. Вернее, за её отсутствие. Привет! — Хуберт Подпорожский, товарищ по литературному факультету, обнял Агнессу так, что ей стало трудно дышать.

— Привет, — прохрипела Агнесса, болтая ногами в воздухе. Обе туфли тут же слетели. А Хуберт оказался не настолько джентльменом, чтобы помочь их поднять — он уже вприпрыжку бежал к Грибу.

Пожалев, что снова упустила момент, когда профессора заболтали, Агнесса взяла свои «лодочки» в руки и пошлёпала дальше босиком.

— Что-то новое! — Лиза Сухарева, стипендиатка с хореографического факультета, щеголяла в широченной юбке длиной до щиколоток.

Лиза, хотевшая сказать что-то ещё, осеклась, кивнула на двор и убежала. Проследив взгляд Лизы, Агнесса автоматически натянула дежурную улыбку.

Астра МакГрайв, пожалуй, единственная из студентов старших ступеней прибыла в школу в сопровождении матери, в прошлом известной балерины, а ныне светской львицы без очевидных возрастных признаков, телеведущей и главы Родительского комитета. Астра и Жюстина (в миру Ольга) Викторовна вышагивали в ногу модельной походкой. Обе они обладали идеальной осанкой и пропорциями, а ещё безукоризненными скулами и очень правильными носами, дорого стоившими папе — главе строительного холдинга.

— Доброе утро. — Агнесса изобразила радушную вежливость.

— Доброе, — хорошо поставленным голосом отозвалась Жюстина Викторовна и, не дав Астре произнести даже «Привет», удивлённо посмотрела на босые ноги Агнессы. — Что это, дорогая?

— Это… вот. — Приготовившись к худшему, Агнесса продемонстрировала туфли.

— Каблук сломался? — подсказала Астра.

— Я…

— Как бы то ни было, — перебила Жюстина Викторовна, — ходить без обуви, как минимум, негигиенично. И потом — можно испортить педикюр. Наверняка, ты его уже испортила. За пятками надо следить, моя дорогая, это второе лицо девушки. У тебя и маникюра нет? Милая, это же просто неприлично! В конце концов, ты же представляешь элиту общества. И твои волосы, — Лицо Жюстины Викторовны изобразило красивую киношную гримасу. — Неужели нельзя выбрать менее вызывающий цвет?

— Мне так нравится, — пробормотала Агнесса, проводя рукой по белоснежным волосам, забранным в аккуратный пучок.

Астра выдавила извиняющуюся улыбку. Она знала, что цвет волос Агнессы отнюдь не искусственный.

— И ради всего святого, надень туфли! Здесь приличное учебное заведение, а не школа для отсталых. — Жюстина Викторовна, бросив ещё один возмущённый взгляд на Агнессу, заторопилась дальше, подтолкнув Астру.

Агнесса побрела к кованой скамейке, где Гриб как раз остался в одиночестве.