На уроке истории искусств Изольда Петровна Москвина-Котова, бряцая множеством подвесок и бус, изящно размахивая руками в браслетах, пустилась в пространные рассуждения об американской живописи двадцатого века и предложила каждому написать рефлексивное эссе на тему «Сиреневый туман».

Завершением первого учебного дня стала валеология. Этот предмет в Гимназии (как и во всех остальных школах страны) делился на две части — теория в форме лекций и практика на поле за зданием Гимназии или в находившемся там же павильоне.

Заведующий кафедрой валеологии Апрель Вениаминович Федотов, хоть и являлся четырежды отцом, втайне побаивался детей. Несмотря на свой довольно устрашающий облик (громадный рост, косматые хмурые брови, волосатые большие руки и рычащий голос), человеком он был крайне застенчивым и более или менее ладил только с детьми младших классов. Необходимость общаться со старшими студентами, особенно с девочками, ставила его в тупик, заставляя заикаться и краснеть.

Новая должность заведующего кафедрой позволила Федотову забрать себе часы с младшими учащимися, а только что прибывшему Истомину передать уроки в старших классах. Схема сработала как нельзя лучше — посещаемость на занятиях Истомина обещала превзойти все ожидания, особенно среди студенток.

Погода продолжала радовать тёплыми деньками, и практические занятия проходили на стадионе.

— А здорово пробежаться по свежему воздуху, правда? — Ева, в красных минимальных шортиках и белой маечке, бежала по соседней дорожке с Агнессой, причём старалась делать максимально пружинящие движения, чтобы грудь красиво выделялась, а хвостик на затылке ритмично раскачивался. Впереди в такой же пружинящей манере, как и Ева, круги наворачивала Лиза, при этом ей удавалось ещё и пританцовывать в такт музыке, звучавшей в наушниках.

Округлые ягодицы Лизы выдавали такие впечатляющие пируэты, что Ева шёпотом посетовала на отсутствие коммуникатора с камерой. И вдруг Лиза, обгонявшая девицу с дредами со ступени помладше, споткнулась и жёстко приземлилась на колени.

— Она ей подножку подставила! — заголосила Ева. — Я видела!

Агнесса остановилась, подала руку Лизе, помогая ей подняться.

— Это она виновата, та девчонка! — Ева указала на уже успевшую убежать девицу с дредами.

— И что она сделала? — спросил подошедший Истомин.

— Подставила подножку, — с нетерпеливым вздохом проговорила Ева.

— Вы уверены?

— Вам, что, доказательства нужны?

— А они есть?

— Камеры кругом, — сказала Агнесса, щурясь на солнце.

— И что, будем разбираться? — спросил Истомин у Лизы, брезгливо осматривающей расцарапанные ладони и колени.

— Конечно! У меня кастинг через неделю, и если не заживёт, я этой пигалице все дреды повыдёргиваю!

— Только попробуй! — грубовато гаркнула виновница падения, вернувшаяся позлорадствовать.

— Ещё как попробую! — крикнула в ответ Лиза. Агнесса перестала щуриться и широко раскрыла глаза, провожая неподвижным чёрным взглядом убегающую любительницу подножек.

— Хорошо, идите в медкабинет, а потом просмотрим записи камер, — удручённо сказал Истомин. И вдруг добавил, обращаясь к Еве и Агнессе: — Три штрафных круга.

— За что?! — взвилась Ева. Агнесса ещё шире раскрыла глаза.

— Вперёд! — Истомин дунул в свисток и указал на противоположный край поля.

Агнесса силой развернула уже собравшуюся возразить Еву и побежала рядом.

После занятия в раздевалке толпились студентки разных ступеней. Лиза появилась с повязками на руках и коленях. Не снимая формы, она подошла к Еве и сказала несколько слов ей на ухо, та бросила короткий взгляд на девчонку с дредами и кивнула.

Нарушительница уже сполоснулась, и теперь натягивала футболку с принтом в виде черепов и залитых кровью костей прямо на мокрое тело. Ева и Агнесса только собирались пойти в душ, когда раздался оглушительный визг. Все девочки замерли, испуганно переглядываясь. Через долю секунды визг повторился, дверь душевой распахнулась, и оттуда с воплями повыскакивали раздетые студентки. Подойдя чуть ближе, Агнесса увидела, как по полу растеклись коричневые потоки, в которых извивались какие-то склизкие существа, а между ними мельтешили огромные тёмные силуэты со множеством лапок.

Визг перешёл в оглушительный беспорядочный гам. Студентки вылетали из раздевалки в чём были (то есть почти ни в чём), с некоторых даже мыльная пена не сошла.

Пока пунцовый Федотов, отчаянно стараясь не смотреть на девочек, загонял гогочущих парней-студентов обратно в мужскую раздевалку, Истомин вошёл в женскую.

По полу оказалась беспорядочно разбросана одежда — мятые разноцветные жилетки, тонкие чулки, сумки с рассыпанными женскими штучками. Из-за приоткрытой двери доносилось тихое журчание воды, отдававшееся эхом от кафельных стен.