Появление Истомина и Агнессы осталось незамеченным. Агнесса молча двинулась сквозь толпу студентов, которую безуспешно пыталась разогнать Третьякова. У зала скульптуры их встретила Тяпкина-старшая.

— Наконец-то, Даниил Юрьевич, — с облегчением вздохнула она. — Спасибо, Агнесса, вы можете идти.

Агнесса повернулась и спустя мгновение исчезла в толпе. Истомин проследовал за Тяпкиной в зал скульптуры.

— Вот, полюбуйтесь, — кивнула она на человека, лежащего без штанов в рвотной луже посреди осколков полипластиковых и гипсовых фигур, подставок, грязных тряпок, каких-то обломков.

— Наш, с позволения сказать, коллега пришёл на своё занятие, как говорят студенты, сильно шатаясь, накричал на них, потом разнёс кабинет. Если хотите, можете попросить студентов показать вам видео, думаю, они не откажут. — Тяпкина выглядела разъярённой. — Может, вам удастся привести его в чувство? — Тяпкина сцепила руки, так что пальцы хрустнули. — Понимаете, оставлять его здесь нельзя, а вызывать «скорую»… лишняя огласка…

— Когда же он успел? — пробормотал Истомин.

— Что, простите?

— Не могу понять, когда он успел так набраться. А главное, где. Я же видел его сегодня утром, он был в полном порядке.

— Да, хороший вопрос. Так вы попытаетесь привести вашего друга в чувство?

Истомин попытался, но на все действия Мозгов только брыкался и мычал что-то нечленораздельное. Так что Тяпкиной всё-таки пришлось вызвать «скорую».

Когда бригада везла Мозгова на каталке через толпу хихикающих студентов, Истомин шёл следом. Случайно он заметил Агнессу, которая, стоя у стены, отрешённо наблюдала за тем, как медики пробираются к выходу. К ней, улыбаясь, наклонился парень со старшего курса театрального факультета, имени которого Истомин не помнил. Истомин вдруг подумал, что они отлично смотрятся вместе. Смотрелись бы. Если бы Агнесса проявила хоть какие-то эмоции. Если бы в облике этого красавца не сквозило что-то неприятное. Истомина вдруг передёрнуло. Он был занят явно неподобающими мыслями.

Краем глаза Истомин разглядел видео, которое студенты перебрасывали друг другу через коммуникаторы. На видео Мозгов, уже без штанов, что-то кричал, шатался, а потом снёс несколько стоек в скульптурном зале и рухнул на пол.

— Блин, он разбил моего коня, — икая от смеха, сказала девушка с татуировкой на щеке. — Хотя это так потрясно, что и не жалко.

Истомин быстро вышел на улицу, почти бегом добрался до павильона и влетел в тренерскую, заперев за собой дверь. Пару раз глубоко вдохнув, приоткрыл дверь шкафа. И ничего не увидел. Открыл полностью — полка оказалась пуста. Голова Агнессы исчезла.

Вечером Истомину пришлось отдежурить смену Мозгова в студенческом общежитии. Он очень надеялся, что Соня и Дина не почтят его визитом, и получится проверить хотя бы несколько эссе. Надежды не оправдались — девочки ввалились в вахтенную без стука и сразу уселись на диван.

— Как вам это? — со смехом спросила Дина, швырнув Истомину очередной сборник статей Правдоруба. — Грязища в фонтане, опарыши в бассейне, и бухой препод. Круто!

Истомин хмуро посмотрел на девочку. Даже держать этот пасквиль в руках было противно.

Дина расплылась в широченной улыбке, так что стал виден разрезанный язык.

— Вы читайте, а мы пока покурим. Сонька, пошли.

Девочки поднялись и отправились на площадку за дверью пожарного выхода.

— Курить запрещено, — вяло сказал им вслед Истомин, всё-таки развернувший журнал.

Фото разводов в фонтане пропустил, обратив внимание только на статью, где Правдоруб потешался над администрацией Гимназии и обещал отправить сувенирные фото в рамочках в штаб эко-амазонок.

Статью о бассейне Истомин прочитал внимательнее, но опасения по поводу упоминания его имени не подтвердились, хотя Правдоруб довольно грубо прошёлся по Федотову, назвав его «тупым увальнем, неспособным поддерживать порядок». Затем автор рассуждал о том, зачем нужен бассейн в Гимназии, если «ответственные лица» не в состоянии за ним следить, и не лучше ли «прислушаться к голосу разума и отказаться от этого излишества».

Фотографии и едкие комментарии по поводу Мозгова и его появления в пьяном виде Истомин хотел пропустить. Но потом, вспомнив о своей утренней встрече с ещё трезвым Мозгом, всё же прочитал статью. Но автор никак не объяснял несостыковку, а только лишь язвил по поводу «принципов отбора преподавателей в Гимназию» и «куда смотрит Родительский комитет».

Гимназии явно грозило официальное расследование Управления образования.

При мысли об этом внутренности скрутило в узел. Однажды Истомин уже оказался объектом такого расследования и по опыту знал, что «чёрная метка» на досье может грозить чем угодно, начиная от потери работы и вплоть до пожизненного лишения лицензии или даже уголовного наказания.

В прошлый раз Истомину очень повезло, теперь же вроде бы ничего не грозило, и даже в пасквиле его не упомянули. Однако осознание того, что вызов на «беседу» обязательно поступит, вызывало тошноту. Ведь непременно станет известно, что одно расследование уже проходило, и тогда он числился не свидетелем (как он надеялся, будет в этот раз), а подозреваемым.