*младенец эмодзи*

*младенец эмодзи*

*младенец эмодзи*

*младенец эмодзи*

*младенец эмодзи*

*младенец эмодзи*

*младенец эмодзи*

Я не отвечаю ей. Она настаивает.

ПАПА: Ты можешь себе это представить? Надеюсь, дети получат ее волосы!!!

ПАПА: Опять мама. Что касается волос, твои дети тоже будут хорошо смотреться с твоими волосами, я бы просто очень любила маленькую девочку, похожую на Сэм.

Проходит несколько минут.

ПАПА: Теперь мне стыдно это говорить. Ты тоже симпатичный. Действительно.

ПАПА: Сынок, это твой отец. Мне нужен мой телефон. Пожалуйста, скажи маме, что перезвонишь ей, когда у тебя будет свободная минутка.

ПАПА: Кроме того, какого черта ты ждешь?

И он тоже. Интересно, стоит ли их заблокировать, но они, скорее всего, просто получат новые номера. Я испытываю искушение позвонить в AT&T (AT&T — Крупнейшая в мире телекоммуникационная компания и один из крупнейших медиаконгломератов. Является крупнейшим поставщиком как местной, так и дальней телефонной связи в США, а также вторым по величине сотовым оператором в США) и попросить их вырезать текстовые сообщения из моего контракта. На самом деле, я бы так и сделал, если бы сейчас не разговаривал по телефону с Сэм. Мы обсуждаем программу занятий по сексу, которая будет завтра утром. Большая часть этого заранее спланирована для нас, но Сэм хочет быть дополнительно подготовленными.

— Почему бы тебе просто не прихватить из дома пару презервативов для демонстрации? — спрашивает она. — О, подожди, они все еще будут разворачиваться, если все они просрочены и высохли? Не хочу ставить себя в неловкое положение перед детьми.

— Смешно. Не забудь взять с собой пятидесяти пяти галлонную (примерно 200 мл.) бочку смазки.

— Ха. Почему я, разве у тебя нет? — спрашивает она, по-настоящему озадаченная.

— Обычно мне это не нужно.

— О, потому что женщины, которые добираются до твоего дома, — это просто маленькие фонтанирующие Ниагарские водопады двадцать четыре на семь?

— Двадцать четыре — это натяжка. Я бы сказал, что это только во время акта, так что три, обычно четыре часа.

— Оооокей, Казанова, будем надеяться, что ты поддерживаешь этих мифических влажных девушек должным образом увлажненными. Господи, надеюсь, ты предлагаешь им «Гаторейд» на обратном пути, — Сэм фыркает.

Я откидываюсь на спинку дивана и улыбаюсь, глядя в потолок. Подшучивание над Сэм — моя любимая часть дня.

— Что еще, по-твоему, мы должны принести? Какие-нибудь из твоих мощных вибраторов?

— Чтобы сэкономить место, я возьму только маленький. Я назвала его Иэн — просто совпадение, никакой связи.

Мы шутим, но мысль о том, что она назвала вибратор в мою честь (даже если он анатомически неправильный), заставляет мой желудок сжиматься. Обычно я отступал и вел нас обратно к территории дружбы. Сегодня вечером решаю подтолкнуть ее. Это называется распознавать возможность, когда ты ее видишь.

— Как часто ты им пользуешься? — Я слышу, как она шумно втягивает воздух.

— Ха-ха. Йен, давай, нам нужно сосредоточиться, иначе утром нам будет нечего сказать детям. До сих пор мы просто собираемся развернуть презерватив на банане — что, несмотря на то, насколько распространенным это кажется в секс-поп-культуре, я никогда этого не делала. Что, если он сломается? Парни навсегда откажутся от безопасного секса.

— Просто позволь мне с этим разобраться.

— Как ты думаешь, мы должны сочинить рэп или что-то в этом роде, просто чтобы урок легче усвоился?

— Абсолютно, — невозмутимо отвечаю я. — Я собираюсь рискнуть и предположить, что ты уже что-то придумала.

— О, да. Я имею в виду, ничего особенного.

И она незамедлительно зачитывает его.

Меня зовут Сэм, и я здесь, чтобы сказать,

секс может быть веселым и здоровым.

У тебя есть презервативы, смазка и кое-какие игрушки,

но просто скажи «нет» этим беззащитным мальчикам.

— Это все было в твоей голове?

Она ни капельки не смущается, когда отвечает:

— Я сделала это на четвертом уроке. Кроме того, скажем так, я не зря выиграла конкурс талантов в шестом классе.

— Мне нужны эти кадры.

— Пфф. Ты хочешь. К счастью для меня, у моего отца все время была крышечка на объективе видеокамеры.

В разговоре наступает пауза, и мои мысли на цыпочках возвращаются к ее вибратору. Я хочу знать, говорила ли она правду.

— Как давно у тебя Йен?

— А почему тебя это волнует?

— Назови это скукой.

— Если тебе так скучно, у меня есть кое-какие бумаги, которые ты можешь проверить.

— Ладно, тогда назовем это любопытством.

Наступает тишина. Ее шаги эхом отдаются в трубке. Интересно, она сейчас в своей комнате? Дверь закрывается, и она вздыхает.

— Несколько лет.