— Сначала я буду таким нежным, но знаешь что? Я слишком долго был одинок, и мне нужно трахаться — жестко.

Я знаю, что она в нескольких секундах от того, чтобы дать мне услышать, как она кончает, а затем — внезапно линия замирает.

Сэм повесила трубку.

Черт.

Я ухмыляюсь. Другой мужчина может чувствовать себя обделенным, но я — нет.

Это только начало, и она должна это знать.

Я пишу ей через несколько минут, когда знаю, что она лежит на кровати, и остаточные волны посылают дрожь по ее телу. Сэм раскраснелась и тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. Я знаю, что она волнуется из-за того, что только что произошло, но я нет.

ЙЕН: В следующий раз мы сделаем это лично.

Глава 7

Сэм

Это утро после ТЕЛЕФОННОГО ЗВОНКА, и у меня развился какой-то посттравматический синдром. Я не отвечаю на звонок Йена, в основном потому, что в этом нет необходимости. Я уже проснулась и на кухне готовлю яичницу. На моем столе бекон, свежие черничные кексы, нарезанные фрукты, кофе и апельсиновый сок. Я похожа на маму из ситкома. В любую минуту может появиться мальчик-подросток. Я скажу ему, чтобы он садился завтракать, а он скажет: «Мам, ну я опаздываю в школу!» Я брошу батончик мюсли ему в затылок, когда он выйдет за дверь.

У меня есть вся эта еда, потому что я проснулась и решила, что мне нужен плотный завтрак. Мне нужно набраться сил на предстоящий день. Никакого низкого уровня сахара в крови, если собираюсь быть сильным противовесом для этой новой версии Йена. Йен 2.0: сексуальный дьявол, хриплый оператор секса по телефону.

Прошлой ночью я позволила ему заманить меня в какой-то странный сценарий, в котором мы не были Йеном и Сэм, лучшими друзьями. Мы просто играли роль: Йен и Сэм, похотливые подростки. Правдоподобное отрицание. Хотела бы я позвонить и взять отгул, но они точно не дают учителям миллион выходных. Я отказываюсь тратить один, потому что боюсь встретиться с Йеном. Сомневаюсь, что он боится встретиться со мной лицом к лицу. Нет, не после того сообщения, которое он прислал вчера вечером. Ясно, что карты у него в руках.

Я снова открываю текст, просто чтобы убедиться, что не сплю.

Ага, вот оно. Я вздрагиваю, закрываю экран и снова принимаюсь за еду.

Мой наряд подобран стратегически. Когда час спустя я захожу в школу, на мне платье, которое вполне можно надеть на историческую реконструкцию в Плимут-Роке. Черная одежда спускается до самых икр и застегивается на пуговицы до самой шеи. Белый отворот с оборками придает образу приятный колониальный оттенок. На самом деле это мой похоронный наряд, что вполне уместно, потому что прошлой ночью мой прежний образ жизни с Йеном умер.

Учителя останавливают меня в коридоре и спрашивают, должны ли мы сегодня быть в костюмах. Черт, это же не День литературного персонажа, не так ли? Они даже не дурачат меня, они искренне смущены. Я решаю, что могу немного расстегнуть верхнюю пуговицу. Мое декольте все еще полностью скрыто, но кровообращение в моей шее может вернуться.

Я заворачиваю за угол в свой класс и вижу, что меня ждет Йен. Он сидит на моем стуле, положив ноги на стол. Я подпрыгиваю на целую милю. Мой пластиковый контейнер падает на землю, и крышка отскакивает. Кексы вываливаются.

— Господи, Йен!

Он спокоен и скучающий, когда отвечает:

— Забавно, ты сказала то же самое прошлой ночью.

Мои глаза широко распахиваются, и я мотаю головой взад-вперед по коридору.

— Ты не можешь так говорить! Ты с ума сошел?!

Я опускаюсь на колени и начинаю сгребать кексы обратно в контейнер. Йен не утруждает себя помощью, просто наблюдает за мной с веселой улыбкой. Когда я встаю, он наклоняет подбородок в мою сторону.

— Какое платье. Ты надела его для меня?

— Ты спрашиваешь, думала ли я о тебе после нашего телефонного разговора? Потому что нет, не думала. Я забыла о твоем существовании.

— Ты похожа на американскую куколку по имени Честити.

— А у тебя такой вид, будто ты вторгся на чужую территорию. Почему ты в моем классе?

Он встает и неторопливо подходит ко мне, протягивая руку, чтобы закрыть дверь. Звенят тревожные колокольчики, как от того, что он загнал меня в угол у двери, так и оттого, что почувствовал необходимость закрыть ее в первую очередь. Я протягиваю руку назад и поворачиваю дверную ручку, но рука Йена слегка ударяет по дереву рядом с моей головой, но он оказывает достаточно давления, чтобы удержать меня от открытия. Медленно я смотрю в пару знакомых голубых глаз, которые сейчас делают совершенно незнакомые вещи с моим телом. Мой желудок сжимается. Мои кулаки сжаты. Я стискиваю зубы. Все вокруг жесткое и скручено, как пружина. Я могу перетянуть селезенку или что-то в этом роде, если буду продолжать в том же духе. Я думаю, он собирается выяснить, на чем мы закончили вчера вечером. Мои подозрения усиливаются, когда Йен подходит ближе. Наши тела едва соприкасаются. Боже, он действительно высокий и зловещий. Есть причина, по которой я никогда не встречалась с таким большим парнем, как он. Йен — лошадь, а я — жокей, только жокеи носят шлемы и хлысты. Мне нечем от него защищаться, только кексами. Он поднимает руки, и я зажмуриваюсь. Я веду себя совершенно иррационально. Я знаю это, но, как уже сказала, его размеры пугают. Сегодня утром я должна была выбрать какие-нибудь туфли на платформе, может быть, ходули. Даже пого-палка позволяла мне находиться на уровне его глаз миллисекунды за раз. Что-то ударяет меня в грудь, и это может быть бомба, насколько я знаю. Секунды тикают, и мы оба можем взорваться. Я наслаждаюсь этой мыслью — мне бы хотелось, чтобы меня избавили от страданий.

— Открой свои глаза, Сэм.

Его тон дразнящий и легкий. Так обычно говорил Йен 1.0, поэтому я приоткрываю один глаз, потом другой. Я смотрю вниз. Он прижимает к моей груди синюю бутылку «Гаторейда». Невинный маленький спортивный напиток.

— Расслабься.

— Ты не собираешься меня поцеловать?

— Ты хочешь, чтобы я это сделал?

— Я не знаю. Я не чувствую ног, и скоро начнется первый урок. — Мои глаза не отрываются от бутылки.

Он делает шаг назад и качает головой.