— ОГО! Предупреди девушку, ладно?

Я качаю головой и наклоняюсь, чтобы порыться в сумке в поисках сухой рубашки. И занимаю неприлично много времени. Сэм ерзает и стонет, в конце концов, она наклоняется и выдергивает сумку из моих рук.

— Вот, просто позволь мне.

Мы так близко, и теперь я понимаю, что Сэм тоже не совсем сухая. Она все утро стояла рядом с будкой и на нее попадали брызги. Ее белая футболка облегает ее тело так же, как и моя. Я вижу очертания ее бледно-розового лифчика, изгиб груди.

— С тебя капает на меня, — говорит она, хотя ее голос потерял всю свою резкость.

— Сэм…

— Подожди, я найду ее.

Она думает, что мой грубый тон вызван раздражением, но она ошибается. Я в нескольких секундах от того, чтобы снять эту рубашку через ее голову. В любое другое время я бы так и сделал, но на улице полно учеников. Время неподходящее.

— А, вот она!

Сэм встает и с гордой улыбкой протягивает мне рубашку. Я заставляю себя посмотреть на север от ее шеи.

— Это для тебя. Я знал, что ты промокнешь, поэтому принес две.

Она в недоумении. Ее голова наклоняется влево, и ее мягкий рот так чертовски близко к моему. Она колеблется, поэтому я хватаю ее за подол рубашки и бросаю на нее взгляд: Можно? Несколько мгновений она не двигается. Сэм просчитывает свой следующий ход, проигрывая в уме все возможные варианты. Я знаю, что она представляет, как я возьму ее прямо здесь. Я борюсь с желанием прикусить губу. В конце концов, она медленно поднимает руки, и я плавно снимаю ткань с ее головы. Несколько коротких секунд девушка стоит там в бледно-розовых кружевах и шортах. Я вижу все, от шеи до пупка. Ее лифчик ничего не скрывает. Кремовая кожа влажная. Ее живот дрожит. Она замерзла. Мурашки бегут по ее плечам. Моя рука тянется к талии Сэм, и мои пальцы крепко сжимают ее. Внутри меня идет война. Я хочу прижать ее к бетонной стене. Хочу погрузить пальцы под пояс этих шорт и прижать ее холодную кожу к своей. Я мог так легко согреть ее, так легко наполнить. Но не хочу дружить с привилегиями. Я хочу большего. Прежде чем моя решимость сломается, тяну сухую рубашку вниз, чтобы заменить ее. Сэм внезапно покрывается от шеи до бедер. Ее руки спрятаны под ней. Она похожа на одну большую черную безрукую кляксу. Хорошо.

— Мило. А теперь пойдем, пообедаем.

Если я думал, что во время карнавала у меня будет возможность поговорить с Сэм, то сильно ошибался. Остаток утра и начало дня нас окружают учителя и ученики. Сэм настаивает на том, чтобы съесть тарелку барбекю, затем торт в форме воронки, а затем, вытирая сахарную пудру с губ, она спрашивает, не думаю ли я, что это хорошая идея для нее, чтобы съесть жареный во фритюре Сникерс.

— По-моему, ты слишком близко подходишь к зоне соревнований по поеданию.

— Это не опасно, просто означает, что я добираюсь до своего сладкого места. Каламбур. — Сэм отрицательно качает головой.

Это правда, она может съесть много сахара, но я думаю, что она использует карнавальную еду, чтобы похоронить смесь эмоций, бурлящих внутри нее. Мои подозрения подтвердились, когда она вдруг слишком заинтересовалась карнавальными играми. Девушка целится из водяного пистолета, бросает дротики в воздушные шары и пытается посадить обручи вокруг узких мест. Она проигрывает во всем и сразу переходит к следующему занятию. Я знаю, что она делает это нарочно. Она знает, что, в конце концов, нам придется обратиться к слону в комнате.

Я хочу, чтобы мы были больше, чем просто друзьями. Сэм хочет продолжать жить в иллюзиях.

К концу дня мы возвращаемся на велосипеде к ней домой, и она быстро говорит мне, что ей нужно вздремнуть, принять душ и подготовиться к танцам. Сахар кристаллизуется на ее нижней губе. Глаза у нее дикие. Если бы я взял ее за запястье, то почувствовал бы, как ее пульс колотится со скоростью мили в минуту.

— Сэм, ты можешь притормозить. Ничего не изменилось.

Она уже протискивается в полуоткрытую дверь, толкая ее за собой.

— Да, да, я знаю это. Ладно, тогда пока! Увидимся на танцах!

Затем дверь захлопывается у меня перед носом.

Честно говоря, я совсем забыл о танцах. Когда я подписал нас, это был мой способ провести День Святого Валентина с Сэм, даже если формально я не был с ней. Жалко, знаю.

Я тренируюсь и принимаю душ, но мне нужно убить еще несколько часов. Поэтому решаю связаться с родителями по FaceTime, о чем тут же жалею, потому что они хотят говорить только об одном.

— РАССКАЖИ НАМ ВСЕ О ТЕБЕ И СЭММИ-ВЭММИ!

— Ей не нравится это прозвище, — напоминаю я.

Мама закатывает глаза, выталкивает папу из кадра и подходит так близко к камере, что я вижу ее нос.

— Ты уже водил ее в Оливковый сад?

— Нет.

— Ну, ты ведь скоро приведешь ее домой на воскресный ужин, верно?

— Мы не ужинаем по воскресеньям, — напоминаю я. — Кроме того, вы, ребята, живете в четырех часах езды.

— Ну, я подумываю об этом, особенно если ты начнешь встречаться с Сэм!

— Есть огромная вероятность, что она просто хочет остаться друзьями, — говорю я, сообщая новость им и себе одновременно.