Мы с Дезом находим остальных членов отряда — Саиду, Марго и Эстебана — и уже впятером выдвигаемся на север. Впереди полдня пути по извилистым тропинкам Вердинского леса. Даже королевская стража не может быть повсюду одновременно, а из-за густых деревьев с громадными ветвистыми корнями, выступающими из-под земли, лес почти непроходим. Чистильщики наверняка не смогут проехать на лошадях.

Мы двигаемся целенаправленно, пробираясь через покрытые росой кустарники и следуя за лучами света, что смогли пробиться сквозь густые кроны деревьев. Мы не останавливаемся, пока не уходим на достаточно безопасное расстояние от Эсмеральдас. К тому моменту, как мы добираемся до берега реки Агуадульсе, ботинки уже отсыревают от наших вспотевших ног. Быстрое течение прозрачных вод радует взор. Мы сбрасываем свои вещи и оружие, чтобы удобно расположиться на берегу. Я снимаю запасные перчатки, набираю ледяную воду в ладони и начинаю жадно пить, пока пальцы не занемели от холода, а живот не свело от боли. Затем снимаю импровизированную повязку, которую Саида наложила на мою рану перед тем, как мы зашли в лес.

Саида, как и Дез, — персуари, но ещё она хороший целитель. В те времена, когда королевство Мемория было свободным и процветало, персуари часто становились лекарями, поскольку способны лечить недуги, поддерживая при этом спокойствие и безмятежность своих пациентов. Я сжимаю зубы, чтобы сдержать рвущийся из горла стон, пока промываю рану. Ледяная вода немного притупляет боль, но раз уж мы нашли место для ночёвки, придётся позволить Саиде зашить её.

— Мы разобьём лагерь здесь, между этими валунами, — решает Дез, осмотрев местность.

Корни деревьев возвышаются над землёй настолько высоко, что создаётся ощущение, будто могучие стволы вот-вот поднимутся и отправятся в путь. Это хорошее место в тени, как раз рядом с упавшим деревом, с помощью которого мы потом сможем перебраться через реку. Меч чистильщика всё ещё у Деза, но он и не думает очистить его от крови.

Эстебан хмуро смотрит на меня. Но к этому я уже привыкла.

— Меня беспокоят люди короля, — заявляет он, почёсывая свою неровную щетину, которую всё пытается отрастить. С его ровной смуглой кожей и полными губами, он бы выглядел более привлекательно, если бы побрился. Впрочем, его характер это не исправит. — Чистильщики предупредят пограничников на въезде в провинцию. Они усилят проверки или увеличат пошлины. Мы и так едва…

— Давай сначала переживём эту ночь, — Дез старается, чтобы его голос звучал бодро. — Не существует миссии без трудностей. Это даже к лучшему, мы не будем расслабляться.

Эстебан закрывает на секунду глаза, его густые чёрные ресницы отбрасывают тени на высокие скулы. Он пытается собраться, ведь спорить с Дезом задача не из лёгких. Эстебан, будучи на год младше меня, пришёл к шепчущим из цитадели Кресценти, где балом правят бесконечные празднества и веселье, а палящее солнце и высокие пальмы являются неотъемлемой частью повседневности. Он прочищает горло:

— Дез…

— Не сейчас, — в решительном голосе Деза слышится усталость. Он поднимается, осматривая свой отполированный меч и заставляя Эстебана едва заметно вздрогнуть. Саида держит голову опущенной, склонившись над своим набором для наложения швов.

— А когда? — Марго показывается из-за спины Деза, уперев руки в узкие бёдра. Она на четыре пальца ниже его, но в гневе словно становится выше. Под голубыми глазами Марго пролегают тёмные круги, а веснушчатое лицо покраснело от солнца и ветра. Она даже не пытается скрывать следы от ожогов, как обычно делают другие иллюзионари. Единственная вольность в её образе — пара крупных серёжек из чистого золота. И даже те она носит в качестве металлических проводников для усиления своей магии.

— Спокойно, Марго, — мягко говорит Саида, заранее предчувствуя бурю, которая вот-вот разразится.

Эстебан усмехается:

— Тут нечего обсуждать.

— То есть мы не будем говорить о том, что произошло в деревне? — возмущается Марго. — Или наша маленькая разжигательница может делать всё, что ей вздумается, подвергая тем самым всех нас опасности?

Я вздрагиваю от её слов, и Саида успокаивающе прикасается к моему плечу. Злость закипает у меня под кожей, но я не буду нарываться на драку с Марго. Хотя бы пока рана не заживёт. Ноздри Деза раздуваются.

— Что ты хочешь услышать, Марго? Мы сделали всё возможное, чтобы добраться до Селесты поскорее. Хоть и опоздали, но еще не всё потеряно.

Её голубые глаза, холодные и бездушные, теперь смотрят на меня. А широкие губы кривятся в усмешке:

— Не всё потеряно?! Да мы даже не знали, вернётесь ли вы живыми. Но потом всё-таки явились: одна с ног до головы в крови, а другой с новой игрушкой. Не ты ли всё время предупреждал, что нельзя привлекать внимание? Показал бы чистильщикам тайный проход через горы, чего уж теперь?

Терпеть не могу, когда она так говорит, но я проглатываю все оскорбления, которые вертятся на языке, лишь бы не усугубить ситуацию.

— Хватит, — низкий и глубокий голос Деза эхом разносится над гладью воды.

Саида отматывает с катушки длинную чёрную нить и отрезает её быстрым движением карманного ножа. Марго недовольно поджимает губы. Эстебан откручивает крышку своей фляги. А я всё еще слышу, как поёт мама Фрэнсиса. Глаза жгут подступающие слёзы, поэтому я зажмуриваюсь, заталкивая очередное украденное воспоминание подальше в темноту, где ему и место.