Проходя по этим пустынным дорогам, я невольно размышляю над тем, что от некогда сильного государства остались одни лишь призраки. Я прожила в Анжелесе восемь лет. Именно столько прошло с восстания шепчущих. Их попытка покушения на короля Фернандо провалилась. Но им удалось спасти своих похищенных детей.

Интересно, как долго Правосудие работало над созданием оружия? Стал ли Риомар последней каплей? Или начало было положено намного раньше, когда я ещё жила во дворце? Может я смогу узнать точнее, если попытаюсь заглянуть в Серость. А вдруг у меня не получится удержать все воспоминания под контролем? Бесчисленные картинки, звуки и эмоции наложатся на мои собственные ощущения. Не уверена, что смогу вынести подобное.

— Иллан найдет выход, — изрекает Саида после продолжительной паузы. Девушка старается держаться поближе ко мне, но даже она теряется в мыслях. В её словах нет уверенности, будто она саму себя ещё не убедила.

Дорога в Анжелес кажется бесконечно долгой. На нашем пути попались два убежища, которые смогли бы укрыть шепчущих, но даже те закрыли перед нами свои двери, поэтому пришлось идти дальше по этой изнуряющей жаре. Мы маскируемся под набожных паломников, чтобы быстро передвигаться в дневное время. Прячем оружие подальше от глаз сборщиков, требующих пошлину с каждого встречного. Все одеты в колючие чёрные одежды и носят ольховые чётки на шее — символ Отца миров.

Горы Мемории представляют собой тёмный зубчатый силуэт на линии горизонта, а Виа-де-Сантос — пустынную извилистую дорогу, которая ведёт нас к ним. Паломники и жители королевства останавливаются перед горой у священных источников, чьи водоёмы и водопады, как гласят предания, берут начало в том самом месте, где появился Отец миров. Мы ждём до наступления темноты и проскальзываем мимо сборщиков пошлин, опьяневших от наживы и вина.

Сколько бы шагов мы ни сделали, горы ближе не становятся. После нескольких часов под палящим солнцем по моей шее стекает пот, задевая зашитую рану. Я едва переношу тяжесть своего мешка, даже после того как Дез забрал себе часть моего груза. Но сильнее боли только страх перед тем, что я увидела в воспоминании. А также угроза, прозвучавшая из уст судьи Мендеса: «Мы всё равно найдём вас».

Мы подходим к горному хребту. Но здесь полно других путников с Виа-де-Сантос. Группа пастухов косо поглядывает на нас. Их головы покрыты белыми шарфами, которые защищают от солнца и пыли. Кровь стучит у меня в ушах, перекрывая хруст гравия под нашими ботинками. Саида быстро выкрикивает благословение Отцу всего сущего. Её мелодичный голос и улыбка обезоруживают их. Пастухи невнятно отвечают и возвращаются к своим делам. Наш отряд продолжает свой путь в напряжённом молчании.

Мы решаем остановиться, когда солнце уже нависает над горами, а небо окрашивают кроваво-красные всполохи заката. Вокруг нет ничего, кроме бесплодной земли, жёлтой травы и дороги.

— Ты слышишь Иллана? — спрашивает Марго у Эстебана. Её приятный хрипловатый голос звучит странно в жутковатой тишине безлюдной местности, где слышен лишь шелест сухой травы вдоль дороги.

— Я пытаюсь, но мы всё ещё слишком далеко.

Иллан помогал Эстебану отточить дар вентари: используя серебро, чтобы усилить действие и расширить диапазон связи настолько, чтобы они могли обмениваться мыслями даже на расстоянии. Эстебан прокручивает свой серебряный браслет на запястье и почёсывает за ухом.

— Попытайся ещё раз, — настаивает Дез, скидывая с плеч мешок с вещами. — Он должен узнать о том, что увидела Рен.

Эстебан растирает свою широкую переносицу и поднимает ладонь, чтобы мы замолчали, затем откидывает капюшон плаща и расстёгивает застёжку у горла, как будто она душит его. И вдруг напрягается. Я понимаю, что магия Эстебана действует, когда он неподвижно замирает с закрытыми глазами и наклонив голову, словно пытается прислушаться к шёпоту, доносящемуся с далёкой горы.

— Это он, — сообщает Эстебан, его карие глаза устремлены вдаль. — Твой отец.

Эстебан отходит от нас подальше, чтобы в тишине сосредоточиться на потоке мыслей Иллана. Интересно, на что это похоже: слышать голоса, заглядывать в чужой разум, а потом также спокойно покидать его.

— Вы уверены? — спрашивает Эстебан. Его взгляд направлен мимо нас, на линию горизонта. Иногда, находясь в глубоком трансе, он начинает озвучивать свои мысли, поэтому это немного походит на разговор с призраком. — Но… да-да, конечно.

Судя по тому, как он хмурит брови, инструкции Иллана явно пришлись ему не по душе. Эстебан глубоко вздыхает и прижимает ладони к лицу, чтобы унять мигрень, которая сопутствует использованию данной магии.

— Ну же, говори, — командует Дез.

Эстебан пристально смотрит на нас. С его лица сошли все краски.

— Мы не идём домой.

— Что? — выпаливаю я.

— Иллан приказал не возвращаться. Разбить лагерь в Рысьем лесу, — сообщает Эстебан, морщась от сильной головной боли. — Отряды Ястреб и Лис, а также сам совет старейшин встретятся с нами там через два дня.

— Старейшины? — ахает Саида.

Все сомнения по поводу того, что новости об оружии могут оказаться ловушкой, резко отпали. Старейшины никогда не покидают безопасные руины в горах. Они хранят историю и традиции королевства Мемория. Зачем им рисковать сейчас?