Я беру руки Деза в свои. Я хочу сказать ему, что тоже чувствую бессилие, что мы ещё найдём способ одолеть всех врагов, но слова не выходят изо рта. Из недр моего встревоженного разума всплывает воспоминание. Нежные руки скользят по обнажённому мужскому торсу. Он смотрит в глаза с выражением, которое я не могу описать словами. Я резко вдыхаю и отталкиваю руками украденное воспоминание и Деза вместе с ним.

— Что такое? — спрашивает он.

Я медленно поднимаюсь на ноги и делаю пару шагов к реке. Сердце бешено бьётся в груди. Мне нужно взять свой разум под контроль. Почему воспоминания так и норовят вылезти? Если так будет и дальше, история с Эсмеральдас повторится опять и опять. Этого нельзя допустить.

— Я обуза, Дез. Я не могу отправиться на миссию.

Он смотрит так, будто я его ударила.

— Рен…

— Если бы я хотя бы могла сражаться, но я ранена. Из-за меня ты будешь в опасности.

— Тебе не нужно будет сражаться, — он сжимает мои плечи. Его взгляд скользит с меня на тёмную воду. Почему он не может сказать это, глядя в глаза? — Но твой дар робари нам пригодится.

— С моей магией что-то не так, Дез.

— Ты не можешь вечно винить себя в том, что случилось с мальчиком. Любой из нас бы пошёл в тот дом, чтобы спасти его.

Я качаю головой и усмехаюсь. Слова сами вырываются со злостью:

— Можешь ли ты честно сказать мне, что кто-либо из них расстроится, если это оружие будет использовано против меня?

— Ты из-за этого расстроилась?

— Да, — я не могла разобраться в своих чувствах всё это время, но стоило мне сказать это вслух, и больше я не могу выкинуть эту мысль из головы.

— Никогда так не говори, — его голос становится резким. — Даже не думай об этом.

Но разве Дез может понять? Откуда ему знать, каково это, когда тебя проклинают на каждому шагу? Видеть ужас в глазах людей, когда они понимают, что перед ними стоит та, из-за кого они потеряли отца, похоронили сестру, лишились дитя?

Деза любят все шепчущие. Сын Иллана, лидера мятежа против короля Фернандо. Именно Дез осмелился бросить вызов принцу Кастиану в Риомаре. Мы потеряли цитадель, но Дез и Марго взорвали свои запасы и помогли мория сбежать из цитадели на похищенных суднах. Именно Дез защищает своих людей каждую минуту своей жизни.

Я вырываюсь из его захвата. Мне нужно… просто куда-нибудь уйти, куда угодно.

— Стой, — выпаливает он, его тон смягчается. — Останься со мной, Рен.

Моё тело предаёт меня, я останавливаюсь. Мои глаза жжёт от непролитых слёз. Страх пробирает меня до костей от неизвестности, от жестокости грядущей миссии. Но самое мучительное чувство из-за Деза, из-за того, что я хочу остаться. Дез никогда бы не использовал свой дар персуари, чтобы повлиять на меня. Это считается преступлением среди мория. Я бы почувствовала. Эта магия ощущается как тепло по коже, а его голос звучит как звон колоколов.

Эта потребность быть рядом с ним и забыть обо всём остальном естественная, это просто он и я. Он слишком открытый в своих чувствах, а я закрываюсь, потому что глубоко внутри знаю, что не заслуживаю такое счастье. От одного его вида мои мысли меняют направление; его голос похож на якорь, который тянет меня вниз. Время от времени я думаю, за тем ли я с шепчущими, что хочу восстановить королевство Мемория и обрести покой. Или ради него.

Наверное, в итоге одно без другого невозможно.

— Знаю, у тебя есть сомнения по поводу твоего дара, — продолжает он тихо, будто бы опасается, что я могу испугаться и убежать в лес, — но я в тебе не сомневаюсь. Я знаю, что мы победим в этой войне, Рен.

— Не знаю, создана ли я для борьбы, как ты, — говорю эти слова, и как будто оковы спадают с моего сердца, — Иногда я думаю, что мой удел — быть использованной.

Он делает два шага ко мне, приобнимает за плечи, стараясь не задеть повязку на ране. Я замираю от прикосновения. Его ладони скользят по моим рукам, а я не могу оторвать взгляд от бескрайнего золота его глаз.

— Рената, — он произносит без всякий эмоций. Ни намёка на мольбу, страсть или ярость. Просто моё имя, как последнее желание. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. И я тебе это докажу.

Его ладони перемещаются на мои запястья, к самому краю перчаток, и внезапно моё сердце становится таким же диким и необузданным, как течение реки, пока он ждёт моего согласия.

Медленно я киваю.

Он стягивает перчатки одну за другой.

Инстинктивно я сжимаю пальцы в кулаки, пытаясь скрыть шрамы. Шрамы, которые я получила с каждым украденным воспоминанием. Шрамы-свидетельства моих преступлений. Он раскрывает мои ладони и соединяет со своими. Его кисти рук вдвое больше моих, на них тоже есть шрамы — но не от магии, а от стали. Я закрываю глаза и пытаюсь запомнить каждую неровную черту на его ладонях. Он сокращает расстояние между нами, становится так близко, что мне достаточно поднять голову, чтобы мои губы оказались напротив его. Он наклоняется к уху, обжигая дыханием. Одну из моих рук он подносит к своему лицу. К виску.

— Забери воспоминание.

Я резко распахиваю глаза.

— Я, конечно, знала, что ты безрассуден…

— Безрассудство — моё второе имя, — игриво отвечает он.

Мне не хватает дыхания, я шепчу отрывисто, мои слова звучат как стаккато:

— Говорю же, что-то не так с моей магией. Я слишком давно не занималась с Илланом.

— Тогда позволь мне помочь, — всё веселье из голоса тут же исчезает, вместо него появляется нечто хрупкое, уязвимое. — Я доверяю тебе. Я знаю тебя.