— Вы догадливы, миссис Фэрчайдд. — Он игриво посмеивался. — Именно на лодке и именно посреди рабочего дня. А что, собственно, в этом такого? — Он посерьезнел и, протянув руку, погладил ее по щеке. — Тебе надо отвлечься от утренней нервотрепки.

Она так долго смотрела на него, что едва не съехала со своей полосы. Наконец широко улыбнулась:

— Что ж, мистер Блейк… Раз так — решено. Остановив машину возле гаража, Кэтрин провела Скотта в дом через черный ход. Они миновали чулан, кухню, столовую, гостиную, поднялись на второй этаж и оказались в диванной.

— Подожди здесь минутку, я быстро. — И она упорхнула на третий этаж.

Скотт неторопливо осмотрелся, отмечая все детали обстановки. Большая, но уютная комната была как бы разбита на зоны по интересам. Одна была заставлена техникой, аудио— и ввдеоновинками, в другой стоял бильярдный стол. В уголке приткнулся настоящий камин, перед ним расположился миниатюрный диванчик для двоих, а на полу лежало несколько больших подушек. Он вышел в коридор и через открытые двери увидел ванную и со вкусом убранную спальню — очевидно, для гостей.

Сверху донесся голос Кэтрин:

— Можешь посмотреть дом, если хочешь.

— Спасибо, именно этим я и занят. — Он спустился вниз и обследовал гостиную. Она была оформлена более официально. Здесь, очевидно, устраивались званые светские вечера. То же впечатление производила и столовая — хрусталь, фарфор и серебро высшей пробы.

Кухня была более уютной. Ее пространство расширял залитый солнцем уголок для завтраков на скорую руку. То, что было за кухней и гаражом, исходило на помещения для прислуги, которые, очевидно, пустовали. Значит, экономки Кэтрин не держит — многозначительный факт. Он снова поднялся в диванную. Через пять минут появилась Кэтрин.

Она заметила, как потемнели его серебристые глаза, когда он оглядел ее с головы до ног. Легкая дрожь пробрала ее от пристального мужского взгляда, который скользил по ней, отмечая каждый изгиб ее тела. На миг она почувствовала себя обнаженной и беззащитной.

Скотт постарался взять себя в руки. Непозволительно для женщины выглядеть так, чтобы от нее невозможно было оторвать глаз. В легкой голубой майке и новеньких белых шортах Кэтрин смотрелась неотразимо. Руки и длинные стройные ноги покрывал красивый загар. Нет, воистину ее ногами нельзя не восхищаться. Волосы были собраны на затылке, но несколько пушистых прядей ниспадали с висков, обрамляя лицо. Мягкие губы, на которых задержался его взгляд, были лишь тронуты помадой.

— Все, я готова, — прервала Кэтрин неловкую паузу и застенчиво улыбнулась.

Пока они ехали к его дому, Скотт старался поддерживать непринужденную болтовню. Он спросил, приходилось ли ей когда-нибудь кататься на такой лодке и знает ли она, как обращаться с парусом. Его лодка была проста устройством, а он достаточно опытен, чтобы справиться с ней в одиночку, но все же легче, когда работу выполняют двое. К своему удовольствию, он узнал, что она хорошо плавает и знакома с азами парусного спорта.

Они припарковались на аллее и торопливо вошли в его дом. Он провел ее в гостиную и, извинившись, отправился в спальню переодеваться. Она осмотрелась. Атмосфера дома была такой же уютно-доброжелательной, как и у его матери. Комната носила на себе четкий отпечаток его индивидуальности, но не выглядела подавляюще мужской. Видно было, что он любит бывать на воздухе. Линн говорила о его увлеченности экологией и проблемами охраны природы.

Она сдвинула в сторону скользящую стеклянную дверь и , шагнула на веранду, выходившую прямо к воде. Горячие солнечные лучи ударили ей в лицо, и она заулыбалась. Какой сегодня великолепный день, как раз для водных прогулок.

Вернувшись в гостиную, Скотт несколько минут смотрел на нее, стоящую у перил, пытаясь разобраться в сумятице охвативших его мыслей и чувств. Не сказать, чтоб он совсем не знал женщин, но такую, как Кэтрин Фэрчайлд, встретил впервые.

А когда-то он едва не женился на Кэрол. Уже подано было заявление, назначена дата свадьбы. Но тут у отца случился сердечный приступ, он умер, и все полетело кувырком. Первым делом ему пришлось плавно подхватить в свои руки дела компании, чтобы не оставить внакладе кого-нибудь из клиентов, не сорвать какой-нибудь договор; да и за матерью следовало присматривать. Кэрол такая ситуация не устраивала: она не желала делить его время с кем бы то ни было.

Теперь-то ясно, что в любом случае этот брак не удался бы. Кэрол обуревало стремление быть на виду у общества: посещать дорогие рестораны, где бывала элита, заказывать билеты только на самые престижные вечера, независимо от того, что составляло их программу, небрежно ронять громкие имена, как будто она была накоротке с этими людьми, — словом, строить из себя светскую львицу, на которую ну никак не тянула.

Последней каплей стал тот вечер, когда ей приспичило пойти на открытие новой галереи — газеты раструбили о ней как о громком событии светской жизни. Он же договорился с матерью на это время помочь ей разобрать кое-какие отцовские вещи и решить, кому из родственников что отдать. Для Скотта и Линн это было очень интимное и важное дело, но Кэрол учинила страшнейший скандал и поставила ультиматум: либо он идет с ней, либо они расстаются. Она проиграла.