За всю дорогу от морга Кэтрин не проронила ни слова. Они вместе вошли в дом и поднялись наверх. Она рухнула на диван и застыла в прострации. Он сел рядом, обхватил ее за плечи и успокаивающе прижал своими сильными руками к себе.

Наконец Кэтрин заговорила, будто сама с собой:

— Ведь за все время, что Дженни в центре, она ни разу не спросила о матери. И только во время ночных кошмаров зовет ее. — Она устремила на Скотта взгляд, исполненный муки. — Как я ей скажу? Как сказать, что она никогда больше не увидит своей матери, что та не придет за ней?

Вопрос тяжело повис в воздухе, и Скотт почувствовал, что все ее тело сотрясает неудержимая дрожь.

— Не знаю. Даже если ты найдешь слова, поймет ли она? Лучше немного обождать. Пусть пройдет время, так будет лучше для вас обеих.

Она накрыла ладонью его руку, лежавшую на ее плече, и попыталась вспомнить, как же ей самой сообщили когда-то, что матери больше нет на свете. Конечно, ей было уже десять лет, не то что Дженни. Для трехлетнего ребенка смерть — абстракция, которую не так-то просто понять. Наверное, Скотт прав: нужно подождать. Она сжала его руку и, смущенно улыбаясь, заглянула ему в лицо.

— Прости, что пришлось тебе звонить. И огромное спасибо, что ты пошел со мной. Не знаю, как бы я это вынесла в одиночку.

— Молодец, что позвонила. — Он поцеловал ее в щеку и не спешил разжать объятия. — Время уже к обеду, а я еще не завтракал, даже кофе не пил, не знаю, как ты. Может, куда-нибудь сходим?

— Я могу и дома что-нибудь состряпать. — Она выскользнула из его объятий и встала на ноги.

— Умна, красива, да еще и готовить умеешь? Удивляюсь я, миссис Фэрчайлд, как это вас до сих пор никто не прибрал к рукам, — съехидничал он, но, взглянув на нее, озадаченно нахмурился. Возникла долгая пауза. — Кэтрин.., что-то не так?

Она протянула к нему руку. Такое было — ее “прибрал к рукам” один тип, оказавшийся холодным, бесчувственным альфонсом, которому не было до нее никакого дела — он лишь использовал ее. Она быстро отдернула руку и постаралась выбросить все это из головы. На лице ее появилась дежурная улыбка.

— Нет-нет. Лучше прибереги свои комплименты, пока сам не попробуешь. — Она засмеялась. — А то вдруг пожалеешь, да поздно будет. — И она отправилась вниз, в кухню.

Скотт пошел за ней. Вот опять — опять она что-то скрывает.

Поев, они с чашками кофе в руках вернулись в диванную. Кэтрин включила какую-то музыку, а Скотт подсел к камину. Последние несколько дней стояла прекрасная погода, но теперь небо затянуло тучами.

— Похоже, собирается дождь. Что может быть лучше веселого огня в пасмурный день?

Через несколько минут на поленьях заплясали языки пламени. Кэтрин обвила руками его шею, встала на цыпочки и дотянулась губами до его рта.

— Ты прелесть.

Он с игривым удивлением распахнул глаза.

— Право же, миссис Фэрчайлд, если бы я вас совсем не знал, то решил бы, что вы пытаетесь меня соблазнить. — Он умолк, дыхание у него прервалось, когда она положила ладонь ему на затылок, зарылась пальцами в густые волосы и снова коснулась губами его рта.

— Мистер Блейк, с чего это вам в голову пришло?

На мгновение их взгляды встретились, она расцепила свои руки и сделала шаг назад, но он поймал ее за запястья, притянул и крепко прижал к себе. Голос был хриплым от страсти:

— Никогда не начинай того, чего не хочешь или не можешь закончить.

Голова ее покоилась у него на груди, и она слышала, как бьется его сердце, слышала неровное дыхание.

— В пятницу я была готова идти до конца, — прошептала она. — Я и сейчас готова.

Он еще крепче привлек ее к себе, закрыл глаза и прижался щекой к ее волосам.

— Кэтрин.., если бы ты знала, как я тебя хочу. — Постояв так с минуту, он прикоснулся губами к ее лицу, разжигая в ней страсть.

Больше всего на свете ей хотелось, чтобы Скотт ею овладел. Она растворялась в его объятиях, наслаждалась, ощущая на коже мягкое касание его языка, дрожала, когда он гладил ее спину и плечи. Она с восторгом отдавалась пылким его ласкам.

Он бережно подхватил ее на руки и понес к лестнице. Ее руки тоже были заняты — она расстегивала пуговицы на его рубашке, и пока они добрались до верха, управилась со всеми. Он опустил ее на пол возле постели и нежно обхватил ей ладонями лицо.

Глаза его пылали от возбуждения. Смела ли она надеяться, что в них кроется и любовь? Он снова накрыл ее рот жарким поцелуем.