– Читали досье? – он прошествовал мимо меня и присел, читая мои пометки под досье на Питера Донохью.

– За что вас сослали из службы контроля?

– За дело, – он встал и подошел к делу Джонса. – Вы работаете только с электронными версиями. Не любите старую школу?

– Считаю ее пережитком прошлого.

– Или возить с собой папки с документами слишком накладно? – он обернулся ко мне и улыбнулся.

По телу разлилась предательская нега. Не-е-ет…

– Вы правы, бумаги возить с собой достаточно неудобно.

– Почему ваши глаза не меняют цвет?

– Напряжение сказывается, – я отвернулась.

– Но вас это беспокоит, иначе, не носили бы темные очки в пасмурную погоду.

– Хранители с черными глазами пугают людей. Я не должна никого пугать. Я должна предрасполагать.

– Вы смотрите на людей свысока и не стараетесь этого скрыть. Какое уж тут предрасположение?

– Поспешные выводы многих погубили, – я дожевала пиццу, смяла коробку и выбросила ее в ведро.

– Переодеваться будете? – Уоррен присел в кресло в углу комнаты, как будто занял место в кинотеатре на заднем ряду.

– Мы поедем опрашивать соседей Годфри. Из нас двоих кто-то должен выглядеть представительно, – я пригладила лацканы пиджака, в котором валялась на кровати.

– Опрос соседей проводил мой брат Билли. И ему они ничего нового не сказали. А у меня нет оснований не верить брату.

– Разве не офис в С. этим должен был заниматься?

– Мы командуем офисом в С. Поэтому дела, за копиями которых вы приехали, оказались у нас. Но вы и сами об этом знаете, – он снова улыбнулся.

– Официально вы помогаете им в расследованиях в связи с недостатком персонала в С. Значит, неофициально, офис в Р. управляет офисом в С.?

– Официально я сейчас зашел к своей новой знакомой Полли, чтобы порезвиться с ней на этой кровати. Неофициально я помогаю вам разобраться в деле, которое интересно и мне самому.

– Вот этот ваш интерес, – я указала на Уоррена, – он чем вызван?

– О каком, из выше изложенных, вы спрашиваете? – с непроницаемым видом спросил он.

Клинья подбивает? Да, нет… Нет-нет-нет. У него своя игра и, кажется, я в ней принимаю какое-то участие.

– А их несколько, ваших интересов?

– Официальный и неофициальный, – напомнил он.

– Неофициальный, – надменно улыбнулась я, давая понять, что по первому пункту ему ничего не светит.

– Интересные расследования отвлекают от неприятных мыслей о неизбежной гибели. Интересные женщины, кстати, тоже.

И снова это лицо, лишенное эмоций. Кто так подкатывает, вообще? На меня такое говно не действует. Или действует? Судя по паршивому щекотанию внизу живота – мои дела плохи.

Он встал с кресла и подошел ко мне. Взгляд черных глаз пустой, как будто он не на меня смотрит, а куда-то вдаль. Наклонился и заглянул в мои глаза.

– Что вы себе позволяете? – с нажимом, произнесла я. – Соблюдайте субординацию и протокол!

– Субординация и протокол убьют тебя, Полли, – прошептал он и прижал ладони к моему лицу.

Я оторопела. От этой наглости, от фамильярности, от абсолютного спокойствия Уоррена Райта, который вел себя как человек, слишком много знающий…

Он прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза. Провел подушечками первых пальцев по моим щекам, как будто стирал с них слезы. И, почему-то, улыбнулся.

Выброс! Меня окатило волной с головы до пят, в горле застрял слабый стон.

– Чувствуешь? – спросил тихо.

– Не-е-ет! – закричала я и оттолкнула его от себя. – Не-е-ет! Нет!

Прыгнула сразу в пятое. Моей натренированности хватит на минут десять пребывания здесь. Есть время подумать. Остыть. Понять, что делать дальше.

– Почему ты убегаешь от меня? – услышала я за своей спиной и обернулась.

Уоррен смотрел на меня, стоя среди вечно падающих хлопьев материи пятого измерения.

– Кто ты такой? – я выхватила пистолет из-за пояса брюк и направила в него.

– Поэтому ты всегда носишь его с собой? – он улыбнулся. – Материализация в пятом измерении недоступна, зато все объекты из первого измерения всегда под рукой, – он отступил на несколько шагов и присел на кровать.

Я продолжала целиться в него.

– Кто ты такой? – повторила свой вопрос.

– Хранитель, – он пожал плечами, – связанный с тобой чем-то, что нельзя потрогать или увидеть. Можно только почувствовать. Наставник говорил, что это чувство связи похоже на рассвет после долгой ночи. И ты точно знаешь, что твое солнце сожжет тебя дотла.