Шрифт:
– Но ваша терапия сновидений может помочь?
– Я могу учить этих ребят через их сновидения, – настаивал доктор. – Вот где они скрывают все плохое, включая самые худшие страхи. Дайте мне полшанса, и я, возможно, даже помогу вам с вашей маленькой проблемой.
– У меня нет никакой проблемы, – заявила Мэгги. – У меня повторяющиеся сновидения. И я справлюсь с ними, спасибо. Кроме того, нам не платят за то, что мы доктора сновидений.
– Мы едва получаем плату, дочка, – сказал доктор. – Поэтому я делаю то, что считаю правильным.
Мэгги взяла стереоскопические очки:
– С их помощью?
– Они просто помогают по-другому посмотреть на обычные вещи, – сказал доктор. – Дети должны узнать свои проблемы, прежде чем они столкнутся с ними.
Мэгги посмотрела через очки на странную, картину на стене. Она изображала несколько демонов корчившихся в чьей-то голове.
– В стереоскопических очках это выглядит ещё хуже. Что это? – спросила она.
– Нравится? Это новое. Эти отвратительные маленькие парни являются древними демонами сновидений. Они хотят стереть черту между снами и реальностью, превратив реальный мир в один большой кошмар.
– Они достаточно хорошо справляются со своей работой, – сказала Мэгги.
– Им помогают. Предположительно, они блуждают в снах живых, пока не находят самого извращенного, дурного человека из всех, каких только можно себе представить. Затем они дают ему власть пересекать эту черту, превращать наши кошмары в реальность.
– Думаете, что они не нашли пока кого-нибудь? – спросила Мэгги.
– Бог знает, есть достаточно кандидатов.
Неожиданно в офис вошел Келли:
– Мэгги, вы нужны мне сейчас же.
Полицейские привели Джона Дои.
– Он потерял ориентацию. Им нужно ваше заключение.
Мэгги вздохнула и покинула офис.
Трейси ударяла кулаком мешок для тренировки в комнате для восстановления сил, в то время как Карлос, шестнадцатилетний глухой парень, сопровождал её действия своим рассказом, подражая спортивному комментатору.
– Эта девица – плохая, – сказал он, – но болельщики любят её. Дворняжка с улицы готовится к бою с чемпионом мира в тяжелом весе…
Трейси кружилась вокруг и нанесла Карлосу внезапный удар. Он отшатнулся назад и свистнул, потрогав свой слуховой аппарат.
– Ты не ударишь парня с физическим недостатком, не так ли? – спросил он.
– Ты называешь это недостатком? – буркнула Трейси. – Я называю это трусливым бегством. Давай, цыпленок, боксируй, – Она ударила его, и он отступил в сторону.
– Нет, спасибо, мэм.
– Давай, ты, трусливая тряпка…
Карлос убрал свой слуховой аппарат. Звуки приюта и голос Трейси пропали.
За спиной Карлоса появился Спенсер и прикрепил слуховой аппарат обратно к уху Карлоса.
– Не отключай, – сказал Спенсер. – Говори с ней.
Карлос пожал плечами:
– Так, как ты говорил со своим отцом? Я перестал говорить, когда это стало опасным для моего здоровья.
Трейси подошла к Спенсеру:
– Все в порядке?
– Нет проблем, – ответил Спенсер. – Я дал парню наши деньги. Если мы сделаем это до рассвета, все будет как надо.
– Хорошо, – сказал Карлос радостно, – на следующей неделе мы уже будем в Калифорнии. Трейси пристально посмотрела на Спенсера:
– Ты должен сделать все самым лучшим образом.
– Положись на меня, – сказал Спенсер. – Я предусмотрел все варианты. Мне необходимо выбраться отсюда даже больше, чем тебе.
– Ты ничего не знаешь относительно необходимости выбраться отсюда, – заявила Трейси. – Твоя семья – это пикник, богатый мальчик.
– Да это ты так считаешь. Ты думаешь, я предпочитаю остаться здесь с тобой, слабоумная? Мой отец – это театр одного актера.
– Смотри, – сказала Трейси, – не говори со мной об отцах.
– Твой тоже приезжает навестить тебя? – спросил Спенсер.
– Да, – ответила Трейси, – каждый раз, когда я закрываю глаза.
Именно в этот момент в комнату вошел доктор.
– Убирайтесь, – сказал он Спенсеру и Карлосу. – Трейси и я должны поработать.
Карлос и Спенсер ушли.
3
Джон сидел в кресле у стола в центре неубранной комнаты приемного отделения. Единственная лампочка висела на проводе, подвешенном к потолку. Состояние Джона ухудшилось. Он был суетлив, нервно вздрагивал и едва мог спокойно сидеть в кресле. По глазам было видно, что он очень хочет спать. На голове и руках Джона белели свежие повязки.