Впрочем, большие деньги обычно неплохо ускоряли процесс получения необходимого.

Но это её уже не должно было волновать. Когда Эосфор ушёл, Харрис выглянула в коридор, проверяя, не стоит ли кто за дверью, а потом прикрыла её и вернулась к Лукасу. Сердце бешено колотилось, ей не верилось, что всё получилось – она даже забыла на минуту о том, на что подписалась. Это наверняка будет опасно, и теперь придётся контролировать себя и свои слова почти круглосуточно, ведь за ними, скорее всего, будут присматривать – но это казалось не таким важным. Хлоя давно не чувствовала этого прилива адреналина и радости – с тех пор, как вернулась домой, если подумать. Она любила службу, любила трудности – и счастье от того, что у неё получалось помочь людям. Там было намного проще, чем здесь – сейчас она впуталась в опасную политическую паутину, и могла там застрять навечно. Или вообще – погибнуть, если её план раскроют.

Впрочем, у неё сейчас не было никакого конкретного плана. По крайней мере, пока что. Она просто собиралась помочь Лукасу. Потихоньку вернуть уже его не просто домой, а в реальный мир. Может быть, убедить его отца, что Эосфор-младший больше не представляет опасности. Хлоя не была «таким» врачом, но всё равно заметила, что мужчина был нездоров. Может быть, после его смерти что-то наладится в жизни у Лукаса?

А может, случится чудо, и ей удастся уговорить своего подопечного временно оставить борьбу с отцом и подыграть ей. Если бы он притворился, что считает свои прежние идеи бредом, и Годфри поверил ему – что же, может, им бы повезло вернуть нормальную жизнь даже раньше, чем оба могли того ожидать. Лукас мог бы получить обратно свой клуб и помалкивать. Конечно, это было против его убеждений, но ради спасения собственной жизни…

Хлоя была бы рада увидеть его прежним – счастливым, выступающим перед посетителями «Хэритэйджа».

– Доктор, – услышала девушка его голос. Вздрогнула, отвлекаясь от своих мыслей, и посмотрела на Эосфора. Он чуть дрожал, продолжая обнимать гитару. – Доктор, что вы наделали?.. – речь сорвалась на шёпот, голос прервался. Харрис вспомнила – сейчас ей нельзя поддаваться собственным чувствам. Он только что столкнулся со своим главным страхом, со своими мучителями, и она, Хлоя, уговорила его снова стать надзирателем. Ей срочно нужно было успокоить Лукаса, пока у него не случился нервный срыв, или того хуже – не началась истерика. Он был близок к чему-то подобному, так что девушка, быстро переключившись, присела рядом с ним. Коснулась здорового плеча одной рукой, и другой – подбородка, мягко заставляя смотреть на неё.

– Всё в порядке, – твёрдо сказала Харрис. – Всё будет хорошо.

– Нет… почему вы… – у него дрожали губы, но глаза были сухими. – Вы ведь… вы понимаете, куда попадёте?.. Он раздавит вас, если поймёт… Он вас уничтожит… Вы понимаете, что он может вынудить меня убить вас?.. – дрожь нарастала во всём теле. – Вы понимаете, что я не смогу отказаться?.. Он… – Эосфор зажмурился. – Он убьёт нас обоих, рано или поздно…

– Этого не будет, – успокоила его Хлоя. – Послушай меня, Самаэль. Я сделала то, что считаю необходимым. Я не могла позволить ему запереть тебя в какой-то другой клинике. Да, дома ты будешь, возможно, ещё в большей опасности, чем обычно, но всё-таки, ты будешь дома. Тебе страшно, и это нормально. Но мы справимся.

– Вы… Вы даже не представляете…

– Я осознаю все последствия. Но не имею права бросить тебя. Тебе нужна помощь, и никто, кроме меня, не сможет её оказать. Просто доверься мне, ладно? У меня… есть план, – чуть соврала девушка. – Всегда есть.

– Почему вы думаете, что это хороший план? – нервно выдыхая, спросил Лукас. Харрис усмехнулась.

– До сегодняшнего дня он меня не подводил, – ответила она. Эосфор опустил веки, когда Хлоя осторожно забрала у него из рук укулеле, чтобы положить её в чехол. И так остался сидеть до тех пор, пока дверь не открылась вновь, на этот раз – впуская пару санитаров и его сестру.

Пришлось подчиниться и сползти с кровати, которую сейчас совершенно не хотелось покидать. Даже удивительно, но теперь палата казалась самым безопасным местом, его личным уголком, пусть в него и вторгался персонал больницы минимум раза четыре в день. Лукаса страшила мысль вернуться домой – но он взял себя в руки, решив довериться Харрис. Они были знакомы двое суток, но она ещё ни разу не навредила ему, лишь старалась сделать как лучше. Отводила от него чужие удары своей тонкой рукой. Может быть, и сейчас у неё получится что-то изменить.

И если от него что-то потребуется – он постарается сделать всё, чтобы помочь доктору.

Хлою изумила скорость, с которой поменялась её жизнь. Ещё утром она покинула дом, размышляя, стоит ли после работы зайти купить спагетти, или же лучше заказать что-нибудь, и не заморачиваться с готовкой. А теперь, всего лишь десять часов спустя, она находилась где-то далеко за городом, в шикарном огромном особняке. И разглядывала свою новую комнату – та находилась рядом с комнатой Лукаса, которого Харрис ещё не видела. Её подопечного, когда они приехали, куда-то увела его сестра – та самая, что приезжала с отцом в больницу. Хлоя попыталась узнать, где он, но ей не позволили – улыбчивый парень, видимо, тоже один из сыновей Годфри, немедленно взял её под руку и тоже куда-то повёл.

– Где Лукас? – всё же спросила она, когда её спутник жестом фокусника открыл дверь в её новую комнату. Парень ещё шире улыбнулся, чуть пожимая плечами:

– Аманда о нём позаботится, доктор Харрис. Не переживайте.

– Я должна видеть его реакцию на смену обстановки, – как можно серьёзнее сказала Хлоя. Это в какой-то мере было правдой – ей нужно было знать, что Лукас в порядке. От этой Аманды у неё шли мурашки по коже – мало ли, что она могла сделать с братом. Он испугался сестры даже больше, чем отца. Харрис только-только удалось успокоить его и пообещать, что всё будет в порядке – и что, если прямо сейчас его запугивают, или издеваются? Он был таким тихим всю дорогу до дома – а путь был неблизким. Когда издалека стало видно огромные кованые ворота, Эосфор слегка побледнел и чуть разомкнул губы, будто хотел что-то сказать, или чему-то удивился. Вероятно, на него снова нахлынули воспоминания, и помимо хороших, всплыли и плохие. Когда он взглядом наткнулся на сестру, что была за рулём, то быстро опустил взгляд – и, как показалось Хлое, по его телу прошла лёгкая дрожь. Хорошие воспоминания не пересилили события последних полутора лет, и Харрис могла бы поклясться – в этом была львиная доля вины Аманды.