– Почему? – я задал этот вопрос, чувствуя, как кровь стучит у меня в висках. – Мастер, мне кажется, что этот малыш еще не знает… Что он принял меня за мать… – не знаю, почему я это сказал. Просто эта мысль неожиданно пришла мне в голову – словно бы я был нужен этому большому королевскому лебедю с когтями и клыками. – Оно… Она, – уточнил я. – сделала что-то, и я уже не чувствую ни ран, не усталости… Может, удастся ее заставить…

– Даже не пробуй! – крикнул Брегон и стиснул мои пальцы своей левой рукой. – Я знаю… читал… – он сжимал мою ладонь, а я боялся ее выдернуть, чтобы не потревожить его голову. Казалось мне, она присохла к служившей подушкой рубашке, – Читал я в одной старой книжке…. Думал тогда, что это басни… Ни в одной другой не нашел подтверждения… Молодой дракон меняется с человеком разумом, отдает свой ему… а его забирает себе…

Тут он меня отпустил, и я стал шевелить пальцами, пытаясь вернуть им чувствительность.

– Мастер, это невозможно. Никто не видел молодого дракончика… – я бросил на него недовольный взгляд. – Никто ничего об этом не знает! Поскольку… – я пытался лихорадочно найти аргументы. – …знаешь, сколько существует рассказов о размножении драконов?! Одни говорят, что самку оплодотворяет ветер из Чехлод Годху, другие – что существует такой ящер, который, встретив цветущую…

– Замолчи, идиот!

Я замер с открытым ртом. Падир Брегон никогда меня… никогда никого так не называл.

– Не имеет значения кто, когда, чего говорил, – объяснил учитель. – Важно, что происходит сейчас. Если ты нашел дракончика, то значит, та книга не врет.

Он закашлялся и неожиданно, опираясь на разбитый затылок, выгнулся вверх. Я вскочил, однако не знал что делать – прижать его к камню, помочь поднять или ничего не делать. Брегон откашлялся, и из уголка его губ потянулась струйка слюны.

– Лилитайат би колли аттали садаахатин ла, – громко и с выражением поведал падир.

Тело у него было выгнуто как лук, глаза закрыты, и говорил он на неизвестном мне языке. Похоже, это была агония. Я хотел подсунуть ему под спину руку и приподнять, чтобы уменьшить давление на разбитую голову, но тут он резко упал на спину, и открыл глаза.

– Ваши разумы соединены, однако дракон гораздо сильнее. Он зол, нечеловечески зол… – сказано это было так спокойно, словно бы падир только что не изгибался в судорогах.

– Этот малыш не больше птицы, – прошептал я. Мне не хотелось уточнять, что такой большой птицы я еще не видел. – Невозможно…

– Авенсис, послушай, – прервал меня мастер. Наши глаза встретились и мы замолчали. Не знаю откуда, но я вдруг понял, что будь у мастера такая возможность, он бы меня убил. – Дракон забирает у человека то, что ему необходимо – хитрость, знания о мире людей, о ловушках… Понимаешь? Все, что поможет ему позднее жить и сражаться с людьми, в их мире, с их миром. Ты уже сейчас знаешь, почему некоторых драконов так трудно убить?

Я покачал головой. Мне не хотелось его слушать. Слова его были отвратительны и злы.

– Он вернул мне здоровье и силу, – пробормотал я, чувствуя, что говорю явно не то. – Мы встретились, и он словно бы на меня дунул… У меня все перестало болеть… и… Вдохнул в меня силы и здоровье…

Брегон меня не слушал и я, заметив это, замолчал. Похоже, он меня либо не понимает, либо не верит, что маленький дракон смог меня вылечить и я сейчас чувствую себя великолепно, надеюсь чувствовать так себя всегда.

“Вообще-то, я должен, – неожиданно подумалось мне. – Должен… Необходимо сделать нечто иное – убить Брегона. Прекратить его мучения.”

– В самом лучшем случае, – горячо зашептал мастер, но я его почти не слушал, – … поделится с тобой своим злым разумом. Это я тоже вычитал там… Ты станешь сильным, сильнее других людей, сильнее целой армии, но станешь злым. Будешь жаждать власти, все большей и большей… Как Члатх Жестокий из Поднухмы. Слышал эту историю?

– Мастер, это сказка о чарнокнижнике…

– Нет! Помню, там говорится… – неожиданно глаза Врегона закатились, блеснули белки. – Табка аррахат хада хаада момкинон адраует атифийа ала… – Он снова заговорил на удивительном, похожим на рыдания и кашель языке. Я немного подождал, а он вдруг посмотрел на меня так… словно нормальный. – Получил душу дракона, а она его залила чернотой… – перевел мастер.

Тут из пещеры послышался свист.

Ко мне спешила Тгарнеу. Я уже знал как ее зовут. Она мне это сказала. Тгарнеу Джеха. Госпожа Пятой Стихии.

– Мастер, успокойся, – я положил ему ладонь на руку и сжал ее, может слишком сильно. – Знаю, что ты хочешь сказать. Все не так. Не может быть так – я сказал это, выделив словно “может”. – Обменявшись с драконом, я смогу стать добрым властителем. Я вообще не способен пожелать людям несчастья, крови, пожаров. Поверь мне.

Он смотрел на меня со все растущим беспокойством.

– Сынок, ты уже пойман, опутан ее разумом, – шепнул Брегон, а потом скрипнул зубами. – Не будь этого, ты увидел бы это сам. Заметил бы, что уже не владеешь собой, являешься пленником.