— Вот фото, — произнес Макс, и Мила вернулась в реальность.

Сегодня она телепортировалась сюда по делу — Лин Вею и Максу нужно было услышать о ее отравлении из первых уст. Покушались на нее не в первый раз в жизни, но впервые — почти удачно. Если б Ян тогда не заметил, как она идет, шатаясь, вероятно, ее бы сейчас тут не было.

— Здесь все фотографии с вечеринки, которые только удалось найти, — голос Макса звучал так, что сразу было понятно — у него все под контролем. Да и атмосфера, царившая в кабинете Лин Вея, вселяла уверенность, что любая задача решится рано или поздно, так или иначе.

Миле импонировала аскетичность, с которой здесь все было обставлено: максимум пространства, минимум мебели. По тому же принципу она обставила мастерскую, и мастерская была любимой комнатой во всей квартире: широкий стол, несколько тумбочек, мольберты и пара мягких кресел — все, что ей нужно для счастья.

— Я буду листать фото, — произнес Макс и посмотрел на Милу, ожидая реакции, — если заметишь что-нибудь необычное — говори.

Мила кивнула и прошла к низкому диванчику посреди комнаты. В креслах неподалеку уже расположились Лин Вей и Макс. Она села и сосредоточилась на первом снимке, спроецированном на стене. На нем было много людей, и ее взгляд блуждал от одного лица к другому. Почти все запечатленные на фото гости улыбались или что-то рассказывали. Некоторые пили коктейли.

— Может быть, бармен? — мелькнула случайная догадка. — Вы проверили бармена? — спросила Мила, глядя в угол экрана, на котором красовалось дробное число — одна триста двадцать четвертая.

«Боже мой, триста двадцать четыре фотки… Нам придется отсмотреть все триста двадцать четыре фотки, чтобы попытаться найти хоть какую-то зацепку».

— Бармена проверили, — кивнул Макс. — Обычный парень, сам из рода творцов, чья сила угасла. Слегка в теме того, как сейчас обстоят дела, но без магических амбиций и обид. Талантливый, кстати. Скоро собирается открывать свой бар и просит протекции. Так что мотива нет. Ссориться с кем-то из творцов явно не в его планах.

— Угу, — задумчиво отозвалась Мила, — ясно. Других версий у меня пока нет.

Макс нажал кнопку на пульте и включил режим слайдов — изображение на стене сменилось. Теперь во всю стену расплылась довольная физиономия Ваньки, обнимающего Ингрид Скворр, которая состроила губы уточкой и вздернула бровь. На следующих трех изображениях также красовалась Ванькина рыжая бородатая физиономия, но уже без девушки. Людей на фоне почти не удавалось разобрать — размытые силуэты превращались в неопознаваемые тени.

— Ты не выпускала бокал из рук? — спросил Лин Вей, и Мила на мгновение задумалась.

— Кажется, выпускала. Я не собиралась допивать коктейль, а потом передумала. Но он стоял на стойке и доступ к нему если кто и имел, то только бармен. А его мы уже вычеркнули.

— Нет, — мотнул головой Макс, — не вычеркнули. Тем более теперь, после твоего уточнения про бокал. Просто пока он не входит в категорию основных подозреваемых.

— А кто входит? — спросила Мила.

— А пока никто. Именно поэтому мы сегодня и собрались. Подозреваемых нет, свидетелей как таковых — тоже. И никаких зацепок.

— Преступление века, — усмехнулась Мила.

— Самое интересное, — Макс вдруг посерьезнел и, Миле даже показалось, нахмурился, — яд, который использовал отравитель, не совсем типичный. Если б ты была полукровкой, тебя бы полностью парализовало. И делай что хочешь. Не могла бы ни пошевелиться, ни закричать. Но ты же не полукровка.

— Но я могла… — слово застряло, и Мила впервые приложила усилия, чтобы его произнести, — умереть…

Днем раньше она спокойно шутила на эту тему, а теперь вдруг осознала всю серьезность происходящего.

— Да, могла, — продолжил Макс. — Но то, что яд подействовал на тебя таким образом, случайный эффект. Ты — Ключ с магией Воды и отличаешься от обычных творцов, на которых этот яд действует очень слабо. Головокружение, тошнота, изжога… Можно даже не понять, что случилось, и списать все на несвежих устриц. Получается, либо тебя хотели слегка притравить, как обычного творца, — Макс разогнул один палец на руке, — либо яд предназначался не тебе, — разогнул второй, — либо отравитель знал, как подействует яд, что делает его экспертом по ядам.

Мила смотрела на три выставленных вверх пальца и чувствовала себя уязвимой и слабой. Став творцом, она привыкла к тому, что все важное может удержать под контролем. Она изучила множество разных рун и была готова почти к любой ситуации. А тут — яд в бокале. Несколько минут под его воздействием, и никакие руны бы ее не спасли. Зато спас Ян, и эта мысль прокатилась по сознанию теплой волной. Было что-то притягательное в том, что ее хрупкая жизнь оказалась в его надежных руках, но в то же время сознание противилось такому положению дел. Нельзя полагаться на других. В следующий раз может случиться так, что никого из тех, кому можно было бы доверять, рядом не окажется.