— Не, зря вы так. Смесь некро-мяты с колой — это класс! — он даже поёжился, — Опа-опа, эффект офигенный… У меня ещё есть.

Остальные, страдая от изнуряющей жары, с сомнением посмотрели на меня. Искушение было велико.

И в этот же миг мы услышали голоса…

— Да, щебень-гребень…

Вайт! Это точно был Вайт.

Моё сердце забилось, я судорожно перехватил серп. Жарко, очень жарко. Нет, рисковать не буду, мало ли чего Кент может учудить в рецепте.

Выход с лестницы обнаружился прямо за поворотом. Проём светился ровным зеленоватым светом, и я, смахивая набегающий на глаза пот, кое-как дошёл до косяка.

За проёмом обнаружился небольшой зал. «Звезда», а это могла быть только она, горела в небольшой каменной чаше, заставляя жмуриться при взгляде на неё.

Я прикрылся ладонью, пытаясь разглядеть что-нибудь ещё. Как же сияет…

Здесь тоже были орки, даже четверо. Только они, скинув доспехи, сидели на шезлонгах возле сияющей звезды в солнцезащитных очках и явно балдели, прожариваясь под палящим светом. Один даже держал в руке кружку с напитком.

А Оркос и Вайт стояли у стены, рассматривая что-то, растущее в углу. Вот показались чёрные щупальца, отпугнувшие Оркоса, и он отскочил, схватившись за руку.

— Да чтоб тебя… — выругался Оркос, — Ты говорил, что знаешь, как его сорвать!

— Ты сам без Тегрия решил пойти! А у него есть инструмент.

— Этот Тегрий давно на Гармаша работает, я чую.

— На Гармаша? На этого куска батона?

Я слушал, чувствуя, что мне уже становится плохо от жары. А ведь ещё надо придумать план, как нападать.

Да чтоб тебя, я бы согласился на хорошую магическую драку, а не вот так вот, упасть от теплового удара. Это Бобру хорошо, он там в бане… С мохнатиками…

А может, спросить всё-таки эту хрень у Кента? Я прислонился лбом к косяку, и от неожиданности отдёрнул голову. Камень был… холодный?!

Прямо у меня на глазах по кладке пошёл, стремительно нарастая, белый иней. И даже от моего удивлённого выдоха пошёл заметный туманный след.

— Ой! — вскрикнула Биби за спиной.

Я резко обернулся. И не удержался, выкрикнул:

— Твою-то за ногу, Кент!

Я стоял дальше всех от него, и мне повезло. Ну, относительно повезло, ведь пришлось отпрыгнуть прямо в помещение с врагами.

Кент меня уже не слышал, потому как превратился уже в ледяную глыбу, отдалённо напоминающую человека. И от него по лестнице, по стенам и уже даже по потолку шли разводы инея, а следом наплывы льда.

Вся моя группа, и даже Фонза… Все, кто касались стен и стояли на лестнице, оказались в плену льда. Иней сразу пошёл по их телам, сковывая в ледяную ловушку и превращая в статуи. Биби, жалостно сморщив лицо, глянула на меня, и маска льда скрыла её глаза.

Львица Блонди, которая прижималась к лестнице всем телом в позе охотника за добычей, не успела отпрыгнуть, и все её лапы разом вмёрзли. Она рыкнула, и львиная морда исчезла за коркой льда.

— Горло бы не застудить, — вздохнул Лекарь за секунду до того, как застыл навечно.

— Гера, вот, — Фонза только успела вытащить свиток воскрешения, и протянула вперёд.

Ледяная корка прозрачным капюшоном накинулась ей на голову, волной прошлась по выпрямленной руке, и Женя застыла — только свиток остался торчать из ледяного кулачка.

Пусть не так уже быстро, но лёд всё ещё наплывал по полу, и мне пришлось отступить ещё на пару шагов. В спину упёрлось что-то острое…

— Абыр, абыр, — прозвучало за спиной.

Я осознал, что на меня смотрят шесть пар глаз. Среди которых пять светились жёлтым цветом.

Орки стояли полуголые, поигрывая потными буграми мышц, и скалили зубы, в их руках покачивались топоры и клинки. Шезлонги оказались перевёрнуты, но вот напитки они поставили аккуратно.

Один из зеленокожих качков как раз и стоял за моей спиной, упирая в меня острую секиру. Если б не было на мне новой броньки, проколол бы лопатку.

— Какая это всё-таки удача, — Оркос просто распростёр руки, будто собирался обнять меня, как старого друга.

Он обходил большую чашу, счастливо щурясь от яркого света.

— Крошки батонские, — Вайт тоже улыбался, — А я-то думал, это девки там сверху буянят.

Я не удержался:

— Это ж ваши жёны, гномов!

Вайт поморщился:

— Вот давай без этих нотаций. Это другим, может, они по нраву. Раз в год неотразимые, а в остальное время чучундры!

Оркос повернулся, сочувствующе покачал головой: