— Я боюсь, что ты меня забудешь, — признается она, прижимаясь ко мне.

— Не забуду, — уверенно обещаю я, приглаживая пальцами ее волосы. — Хотя, откровенно говоря, сам переживаю, что тебе здесь без меня будет лучше.

— Ну вот еще! — сжимает она меня в объятиях. — Я буду скучать до безумия.

Наклоняюсь к ней и целую в мягкие губы.

— Не хочу больше ссориться. К черту все! Вчерашняя ночь и сегодняшнее утро были удивительными, идеальными. И сейчас все было супер, хоть и слишком быстро! Я хочу, чтобы мы были счастливы! — Я снова целую ее, в этот раз немного дольше. — Две недели до моего отъезда я намерен провести с максимальной пользой! Больше мы терять время попусту не будем!

— Я тоже этого хочу.

Я опускаю руки и сжимаю ее ягодицы. Здорово, что она так часто носит дома штаны для йоги, они мягкие, облегают ее сексуальную маленькую попку и легко и быстро снимаются. Я бы с удовольствием стащил их снова прямо сейчас.

— Я, кстати, абсолютно серьезно! Никакие другие девушки меня не интересуют.

— Правда?

— Будь уверена! — Я заглядываю в ее волшебные, чистые глаза. — Ты моя жена. Я, конечно, наворотил немного дел с выпивкой и наркотой, но никогда не буду тебе изменять. Не хочу, чтобы, пока меня нет рядом, ты сидела тут в одиночестве и думала о всяких глупостях на эту тему. Ладно?

— Я постараюсь.

— Не нужно стараться. Просто не думай об этом, и все. Так. Разве мы не должны были сегодня заняться гребаным дизайном фееричной одежды? За дело! К началу турне нужно успеть приготовить хоть что-нибудь.

АЗИЯ

Я просыпаюсь еще более уставшая, чем когда уснула вчера ночью. В груди поселилась тоска, живот скручивает от нехороших предчувствий, а между ног по ощущениям синяки и потертости. Тэлон сегодня отправляется в турне, а я не хочу, чтобы он уезжал, хотя знаю, что это чистой воды эгоизм с моей стороны. Конечно, я понимаю, что речь идет о его карьере, и что он прекрасный гитарист, который вложил много сил в этот альбом, и я, естественно, невероятно горжусь им. Просто мне не хочется быть далеко от него так долго. Особенно сейчас, когда у нас наконец-таки все так хорошо. Я даже думать не хочу о том, что не смогу вот так просто обнять его, поцеловать, увидеть ослепительную сексуальную улыбку и уснуть в его крепких объятиях целых двадцать дней.

Двадцать дней.

Четыреста восемьдесят часов. Ну, или около того.

На его стороне кровати пусто, но, окинув нашу спальню быстрым взглядом, я замечаю его на балконе, он в одних только шортах. Несколько секунд просто смотрю на него, в который уже раз думая о том, как мне повезло, что в моей жизни есть он — потрясающий, тонко чувствующий, милый, добрый и забавный мужчина. Потом тихонько беру с прикроватного столика свой мобильник и фотографирую его, чтобы позже иметь возможность спокойно таращиться на его мускулистую, покрытую татуировками спину, длинные волнистые волосы, спадающие на плечи, и прекрасный осенний пейзаж, на который он сейчас любуется. Тэлон кажется очень умиротворенным, но я знаю, что внутри ему так же неспокойно, как мне.

Вчера, когда мы занимались сексом, почти в каждом его прикосновении, каждом поцелуе чувствовалось какое-то отчаяние, будто он боялся, что не будет рядом со мной в достаточной мере. Мы часто подолгу занимаемся любовью по ночам, иногда устраиваем быстрые спонтанные заходы в течение дня, но вчера мы не спали практически всю ночь. Нам обоим случалось задремать на несколько минут, но затем он снова будил меня поцелуями, доводил до исступления ласками. Я, естественно, не жалуюсь; постепенно я стала понимать и принимать тот факт, что для Тэлона физическая близость — это способ выразить свои чувства ко мне. Поначалу меня это пугало, потому что мне казалось, будто я для него просто очередная подружка, а секс со мной — возможность сбросить напряжение, попробовать что-то новое по части поз и техники, да и просто расслабиться и получить немного удовольствия. Казалось, что для него жена — это личная живая секс-игрушка. Но потом я начала понимать его лучше, научилась чувствовать эмоции, которые он сообщает, когда прикасается ко мне и целует меня, у меня стало получаться по-настоящему слышать слова, которые иногда выскальзывают ненароком, когда он теряет контроль в самые интимные моменты. Мы, несомненно, стали лучше понимать друг друга после того, как начали заниматься сексом, а наша связь стала глубже и крепче. Доктор Холлистер была права; физическая близость оказалась огромным недостающим куском в пазле нашего с Тэлоном брака.

Те самые важные три слова так и не были произнесены вслух ни одним из нас, но я больше не жду их. Однако уверена, что именно они точнее всего описывают мои чувства к нему. И мне этого вполне достаточно. Даже более чем. Я очень хочу сказать ему эти слова, но каждый раз прикусываю язык, потому что не хватало еще, чтобы он чувствовал себя обязанным сказать то же в ответ. Услышать их в такой ситуации, мне кажется, было бы даже хуже, чем не услышать вовсе.

Отбрасывая в сторону легкое одеяло, я встаю и иду к нему, а приблизившись, обнимаю сзади и прижимаюсь щекой к его позвоночнику. Он накрывает своими ладонями мои.

— Так мне еще тяжелее, — тихо признается Тэлон.

— Прости.

Он поворачивается ко мне лицом и обнимает за талию.

— Я так и не показал тебе свою новую татуировку. Набил в прошлый раз, когда ездил к Лукасу.

— Это, наверное, потому что в последнее время, только зайдя в дом, ты сразу тащишь меня в спальню, и мы, как дикие кролики, занимаемся сексом до самой ночи.

— Должен же я был компенсировать все то время, что буду в отъезде.

— Уверена, ты даже больше компенсировал, — поддразниваю я.

— Смотри, Мармеладка. — Он поднимает вверх левую руку, слегка стягивает с пальца платиновое обручальное кольцо, и перед глазами предстает надпись, которая теперь под этим кольцом красуется. У меня замирает сердце.

АЗИЯ.

Мое имя вытатуировано крошечными изящными буквами прямо на его пальце. На безымянном пальце, под обручальным кольцом.

Издав от удивления какой-то несуразный звук, я хватаю его за руку, чтобы рассмотреть надпись поближе, и слегка потираю пальцем. Поверить не могу!