— Пластинка не убежит, — сказала Листья. Её нежная улыбка теперь немного напоминала оскал. — Извлеки из этого урок, Бык. Нельзя думать о человеке слишком хорошо, потому что человек — многогранен.

Послышался странный прерывистый звук, похожий на клёкот. Бык и Листья оглянулись. У грот-мачты, подпирая её спиной, стоял Калли. Рядом, скрестив ноги, восседал Хо Син. У обоих лица побагровели от хохота.

— Я сейчас пойду в каюту, — сообщил Калли, — потому что иначе я тут подавлюсь, задохнусь и помру от смеха.

— А я ещё посижу-полюбуюсь! — отозвался канонир.

— Знаете, как вы выглядите со стороны? — прибавил Калли. — Когда вы в небе?

И он широким жестом бросил им мысленную картинку. Листья поймала, ахнула и тихо запищала, прижав кулаки к щекам. Бык хватанул ртом воздух, протянул «А-а-а…» и снова сел на палубу. Всё внутри тряслось от смеха. Сверкающая белая птица, точно искра, с гиканьем мчалась по голубым волнам ветра, а за ней, путаясь в крыльях и лапах, неуклюже выгребал гигантский ящер. Крылья работали неритмично, но беда была в другом. Бык и не подозревал, что он в панике начинает бешено размахивать хвостом — вместо того, чтобы, как положено, хвостом рулить. Оттого-то его болтало посреди небосвода, как нечто в проруби. «Хвост, — подумал Бык. — Ещё и хвост! Только хвоста не хватало. Но надо попробовать…»

— Правильная мысль, — отсмеявшись, заметила Листья. — Вперёд!

Она прыгнула мимо Быка, метнулась вверх, едва задев стопой узорное ограждение, и вспыхнула слепящей белизной чаячьих перьев. Один миг — и она была уже далеко.

— Смотри на меня! — донёсся крик. — Следи за мной! Лети за мной!

С трудом поднявшись, Бык потёр ладонями лицо и тяжело перевёл дыхание.

И взлетел.