Имя Холт было моей идеей. Холт Коди — единственное имя, которое я могла придумать, которое звучало бы более по-ковбойски, чем Грейсон Коди.

Мне нравилось.

Грей считал меня сумасшедшей, но не сопротивлялся.

Некоторое время я наблюдала, думая, что почти все, что делал Грей, — ходил, разговаривал, работал, спал, дышал, — выглядело горячо.

Но не было ничего горячее, чем наблюдать, как он кормит нашего сына.

Как только я налюбовалась, на цыпочках вернулся в нашу кровать.

И, как обычно, я крепко спала, когда мой муж вернулся ко мне.

*****

Четыре месяца спустя…

Дом наполнял тихий гул, я шла по коридору в потрясающих дизайнерских туфлях на высоком каблуке, в обтягивающей черной юбке и изысканной блузке.

Подойдя к раковине, я занялась принесенной посудой, очистила ее от остатков еды, сполоснула и загрузила в посудомоечную машину.

Я отметила, что она заполнена до отказа.

Потому что в доме было много народу.

Я вставила таблетку, закрыла дверцу и нажала «пуск».

Слушая, как заводится мотор, наливается вода, я стояла, положив руки на край раковины, и мои глаза скользнули из окна к конюшне.

Стоял март. В следующем месяце мне нужно будет посадить бальзамин.

— Айви, милая?

Я повернула голову, удивившись при виде Мэйси, стоящей прямо рядом со мной.

— Ой, извини, я... — я замолчала, а затем закончила: — Извини.

Она улыбнулась, но улыбка не коснулась ее глаз.

Затем она сделала движение, и я посмотрела вниз, увидев в ее руке конверт.

Я подняла взгляд на нее.

— Что… — начала я.

— Она хотела, чтобы это было у тебя, — прошептала Мэйси, и в носу защипало, но я сдержала слезы, протянула руку и взяла конверт.

Она обняла меня одной рукой, коротко сжала, поцеловала в макушку и вышла из кухни.

Я опустила голова и перевернула конверт.

Мое имя было написано слегка прыгающим почерком.

Я закрыла глаза.

Затем открыла их, пальцем вскрыла конверт и вытащила листки бумаги.

Их было три, исписанные с обеих сторон все тем же прыгающим почерком.

В верхней части первого листа было выведено:

Айви, дитя,

Грей рассказал мне, как тебе понравилось мое варенье. Мне так и не представилось возможности научить тебя его готовить, а так как меня этому научила прабабушка Грея, а ее — его прапрабабушка, мне следует продолжить эту традицию и научить тебя...

Затем на следующих шести страницах она дала мне пошаговые инструкции того, как готовить клубничное варенье.

И все это властным тоном.

Прижимая бумаги к груди, я вернулась глазами к конюшне, но я ее не видела, все было слишком расплывчато.

В тот день мы похоронили бабушку Мириам, и я считала, что потеряла ее навсегда.

Теперь, стоя у нее на кухне, с ее кольцом на пальце, выйдя замуж за ее внука, планируя посадить бальзамин и держа в руках ее властное письмо ко мне, я поняла, что никогда ее не потеряю.

Никогда.

— Куколка? — услышала я и обратила затуманенный взор к двери, моргнула и (вроде как) увидела Грея, идущего ко мне с Холтом на руках.

Они добрались до меня.

— Детка, — прошептал Грей, а я продолжала держать частичку бабушки Мириам, когда взяла еще одну ее частичку, забрав сына у его папы. — Ты в порядке? — ласково спросил Грей.

— Мм-хмм, — промычала я вместо того, чтобы солгать, и прижала к себе Холта.

Мой прекрасный малыш с темно-синими глазами и темными, рыжевато-коричневыми ресничками схватил меня за волосы и дернул.

Я неуверенно улыбнулась ему.

Рука Грея обвилась вокруг моей талии.

— Что в письме? — тихо спросил он.

Я покачала головой, беря себя в руки, и подняла на него глаза.

— Ничего, просто миссис Коди командует.

Его брови слегка сдвинулись, и темно-синие глаза с темными, рыжевато-коричневыми ресницами скользнули по моему лицу. Затем морщинка меж его бровей разгладилась, и он с нежностью посмотрел на меня.

Наклонившись, он притянул меня с сыном ближе, крепко сжал и поцеловал меня в лоб.

Затем он поцеловал ручку Холта.

Встретившись со мной взглядом, он прошептал: