Я услышала вокруг нас движение и бормотание, и поняла, что офицеры окружили Бадди, но, как и Грей, я покончила с ним. Он перестал существовать. Поэтому я это проигнорировала.

Грей посмотрел по сторонам, потом снова на Хута.

— У вас есть машина?

— В городе, — ответил Хут.

— Остановились в отеле? — продолжил Грей:

— Да, тот придурок заплатил. Думаю, эта поездка подошла к концу, — заметил Хут, и я проглотила смешок, но это не означало, что я не улыбнулась.

Когда я посмотрела на Грея, то увидела, что ямочка исчезла, затем он сказал:

— Хорошо, как насчет такого? Мы заходим в дом, выпиваем по чашечке кофе, греемся. Потом мне нужно забрать бабушку из дома престарелых. Полагаю, вы догадываетесь, что я не хочу отпускать Айви от себя, поэтому она будет со мной. Тем не менее, у моей женщины никогда не было семьи, так что, догадываюсь, раз вы здесь, она не захочет отпускать вас.

Он был прав.

— Итак, — продолжил Грей, — вы поедете на «Лексусе» Айви, мы заберем бабушку, а на обратном пути Айви может пересесть к вам, и вы сможете узнать друг друга получше. Вам подходит?

Не скрывая своего удивления, Хут уставился на него. Затем посмотрел на мою машину. Затем снова на Грея.

— Ты дашь мне одному вести «Лексус»? — тихо спросил он.

— Вы собираетесь его украсть? — спросил Грей в ответ.

— Нет, — мгновенно ответил Хут.

— Тогда, дам, — ответил Грей, и брови Хута сошлись вместе, он неловко поерзал своим большим телом.

— Дружище, может, ты не знаешь, я... — начал он.

— Я знаю, — твердо оборвал его Грей, и я дернулась.

— Знаешь? — спросила я его, запрокинув голову, и он посмотрел на меня сверху вниз.

— Лэш, — ответил он.

— Ясно, — прошептала я, не уверенная, что чувствую по этому поводу.

— Куколка, я же говорил тебе, он рассказал мне о тебе все. Ты не знала об этом, потому что с тебя уже было достаточно, он не хотел нагружать тебя еще большими проблемами. Я понял его мысль и сделал так же.

Что же, знание того, что мой отец сидел в тюрьме за убийство, не стало бы для меня радостной новостью, особенно в то время, даже если я пребывала в счастливом чистилище.

Полагаю, я могла бы разозлиться. С другой стороны, мужчины в моей жизни любили меня и хотели защитить, поэтому я решила не делать этого.

И в любом случае, сегодня было Рождество. Мне нужно познакомиться с отцом, забрать бабушку из дома престарелых и испечь печенье.

У меня были другие приоритеты.

— Неважно, — пробормотала я, и Грей мне ухмыльнулся, а затем посмотрел на Хута.

— Так что, хотите зайти на чашечку кофе?

Хут пристально посмотрел на Грея, потом на меня, потом снова на Грея.

Затем улыбнулся широкой, дикой улыбкой и заявил:

— Да, черт возьми.

Грей кивнул и повел меня в сторону крыльца. Он отстранился от меня, чтобы подкинуть меня на крыльцо, хотя я могла заскочить туда и сама, что часто и делала. Поднявшись за мной следом, он повел меня к двери дома.

Я оглянулась, но «Ауди» и патрульные машины уже исчезли.

Я сделала глубокий вдох.

Затем мой мужчина провел меня и моего новообретенного отца в наш дом, где мы выпили кофе, пока Грей звонил в дом престарелых и объяснял задержку, а я болтала с Хутом Букером, знакомясь с моим отцом.

Потом мы отправились за бабушкой.

И привезли ее домой.

Я испекла печенье.

Грей, бабушка Мириам и Хут Букер съели их целую кучу.

Позже пришла Норри.

Грей и Хут отправились в город, чтобы Хут мог выписаться из отеля и забрать свою машину.

Затем, в красивом доме на большом, красивом участке земли, бабушка Мириам в кресле, завернутая в шаль, Норри в кресле с кружкой горячего какао, мой отец в другом кресле с бутылкой пива, и я, свернувшаяся калачиком рядом со своим мужчиной, сидели в кругу семьи.

Ожидание подошло к концу, и я обнаружила, что Грей был прав.

Хорошее приходит к тем, кто ждет.

Но он упустил одно слово.

Потому что это хорошее было очень хорошим.

*****

Десять двадцать два вечера, Рождество…

Мы с Греем лежали в постели, лицом друг к другу, обнявшись, и шептались в темноте о нашем дне.

Это был великий день. Настолько великолепный, что было трудно выбрать, какая часть была лучшей.

Но я считала, что это рождественские подарки, которые мы с Греем, не сговариваясь, выбрали друг для друга.

Сначала он развернул мой подарок — шарф. Лишь увидев его, он обратил свои глаза на меня. В них плескалась теплота и нежность от воспоминаний, и когда я склонила голову набок и прикусила губу, он посмотрел на мой рот и расхохотался. Затем, прямо на глазах у всех, он обхватил меня сзади за шею и крепко чмокнул в губы.