Из всех девочек Лэша об этом знала только я.

Все девочки Лэша считали, что он спит со мной.

Мы с Лэшем не отрицали.

Быть прикрытием красивого, богатого гея — лучшее, что можно пожелать, поверьте. Если бы я могла поделиться этим секретом, не раскрывая тайну Лэша, я бы так и сделала. Каждая девушка должна это знать. Это избавило бы меня от многих огорчений.

Я знала, что он гей, потому что Лэш был моим единственным настоящим другом во всем мире, и я была таким же другом для Лэша.

Он знал меня. Знал обо мне все.

А я знала все о нем.

И я знала, что он будет охранять мои секреты ценой своей жизни, также как и он знал, что я буду хранить его.

— Все хорошо, — ответила я, поворачиваясь к большому зеркалу с крупными круглыми лампами, и вновь поднося кисточку к глазам и нанося тени.

Макияж уже и так был насыщенным, как и всегда, но таков шоу-бизнес.

— Народу много? — поинтересовалась я.

— Милая, это Вегас, и у звезды моего шоу лучшие сиськи, задница, ноги и волосы во всем этом гребаном городе, и ты живешь здесь почти три года, и знаешь это и что это означает. У мужиков есть члены. И эти мужики ежедневно толпами проезжают через этот город. Так что, да, зал чертовски переполнен, даже несмотря на стоимость билета в сто пятьдесят долларов, надо очень постараться, чтобы попасть сюда и увидеть тебя, а затем уехать и весь следующий год провести в воспоминаниях об увиденном, — ответил Лэш.

Кстати, я обнаружила, что у меня есть два таланта.

Умение играть в бильярд.

И умение раздеваться.

То есть раздеваться, как это делали девочки Лэша.

Я была звездой бурлеск-шоу Лэша. Места в первом ряду стоили триста долларов. В задних — сто пятьдесят.

У Лэша работали двадцать девочек.

Но зрители шли на меня.

Я знала это. Лэш знал это. Девочки знали это (одна из причин, по которой моим единственным настоящим другом в этом мире был Лэш, потому что, хотя девочки и притворялись, за глаза все меня ненавидели).

Триста долларов за первый ряд, и два танца за вечер. Оба по пять минут, две из этих минут в одних трусиках со стразами и туфлях на шпильках, кричащих «трахни меня», с двумя огромными веерами из перьев, которые я держала так, чтобы никто ни смог увидеть ничего лишнего.

Я была обладательницей длинных ног, великолепных волос, упругой округлой попки и красивого личика, но дело было не в этом.

Мой танец мог заставить возбудиться мужчину, который десять лет сидел на Виагре.

Итак, очевидно, что таланты, дарованные мне Богом, вывели меня на мой жизненный путь.

Я на собственном горьком опыте научилась идти вперед, не сворачивая, не пытаясь найти какую-то нелепую мечту, которая включала бы неидеальные городские площади и красивых ковбоев с милыми ямочками на щеках, а просто идти туда, куда вела меня жизнь.

Даже если это бурлеск-шоу, которым руководил латентный гей.

Я со всей серьезностью принялась за дело. Лэш платил мне хорошо. И предоставил мне водителя, чтобы забирать и отвозить домой, главным образом потому, что среди зрителей нет-нет, да и находились неудачники, которые частенько считали, что могут трахнуть меня на парковке или проследить за мной до дома.

Брут (это не его имя, я так его прозвала, в жизни его звали Фредди), мой водитель, — чернокожий здоровяк весом двести пятьдесят фунтов и ростом шесть футов пять дюймов.

Неудачники, которые следили за мной до дома, проезжали мимо, когда видели, как Брут выходит из машины, чтобы открыть мне дверцу.

Еще у меня была собственная гримерная. Потому что я была звездой шоу.

Но еще и потому, что Лэш знал, другие девочки тайно ненавидели меня.

Это была не роскошная гримерная из тех, где стояли шезлонги и шелковые ширмы.

Но это лучше, чем сидеть с теми сучками, которые притворялись со мной милыми.

Лэш подошел сзади к моему стулу и опустил руки мне на плечи, я отложила кисточку для теней и потянулась за блестками, которые наклею вокруг глаз.

— Ладно, Айви, я спросил — ты ответила, ты солгала — я спрошу еще раз, — тихо сказал он. — Как дела у моей девочки этим вечером?

От его странного вопроса и тона мои руки замерли, и я посмотрела на его отражение в зеркале.

— Лэш, у меня все хорошо.

На мгновение он удержал мой взгляд в отражении, затем прошептал:

— Сегодня его день рождения.

У меня перехватило горло.

Это был Лэш. Такое он бы не забыл.

С другой стороны, в первый раз, когда он пережил этот день со мной, я напилась, выболтала всю историю и закончила ночь, рыдая в его объятиях.

Так что такое дерьмо не забывается.

— Я в порядке, милый, — прошептала я в ответ.

Он продолжал смотреть мне в глаза. Затем сжал мои плечи. Опустил свою красивую голову, коснулся прекрасными губами моего плеча.