— А ведь это может быть и приемлемо, — в рыке Медведя послышалась задумчивость. — Хорошо, Лег Ондо. Я подумаю над твоей просьбой. Скажу сразу — возможность сбросить ярмо героя существует, но для этого придётся потрудиться. Причём нам всем. Да будет так! Сейчас же я дарую тебе право именовать нового члена клана! Кличка «Тень» не может применяться к витязю.

Ещё один витязь? Однако удивился я уже в пустоту — Медведь ушёл. Видимо, тотем умудрился одновременно общаться сразу со всеми важными членами клана, ибо жуткая тишина продолжила давить на уши. Тень находилась рядом со мной, преклонив колено и покорно склонив голову, ожидая моего решения. Ингар и Баркс стояли чуть поодаль от неё, не смея мне мешать. Я понятия не имел, как звали Тень в прошлой жизни, но почему-то не хотелось проявлять слабость и спрашивать у родственников правильное имя. Моя бабка умерла, став рабой мифрила. Женщина, что вступила в клан, не имеет к ней никакого отношения. Да будет так! Проклятье! Говорю, как дух-хранитель!

— По праву, дарованному мне тотемом, нарекаю тебя Арин Ондо! Носи это имя с честью!

Вокруг бывшего ангела образовалось белоснежное облако — Медведь принял моё решение и огласил его всем остальным. Пространство, где мы собрались, прорвало — послышались радостные крики, кто-то зачем-то начал орать, что-то восхвалять, хлопать. Я не понимал причин, мне не нравилось происходящее, поэтому я нашёл взгляд отца, источающий одобрение, и произнёс:

— Оттащите меня в больницу и дней пять не трогайте. Баркс, приходи, расскажу, как нужно правильно меня лечить. Захвати молот и десяток рубинов. Будет делать из них порошок. Эй! Вы чего на меня все уставились? Живой я, как видите, живой!

— Ваша корона, господин, — с восхищением прошептала ближайшая ко мне женщина. — Она… Изменилась.

— Сын, надеюсь, ты в курсе, что такое украшение в нашей империи имеет право носить только император? Всех остальных, посягнувших на символ власти, немедленно казнят.

Мне поднесли зеркало, и я с тяжёлым вздохом уставился на замысловатую корону. Если раньше на мне находился простой обруч, похожий на что-то из девичьего гардероба, то сейчас в череп оказалась вживлена самая настоящая корона. Точно такая же, как на голове нашего императора. Вот же красный туман, зараза такая! И тут умудрился подгадить! Когда только успел?

— Господин, с вами всё в порядке? — заботливая женщина, определённая мне как сиделка, заглянула в комнату, окончательно разрушая концентрацию на построении магических структур. Точнее — только одной из них, жизненно необходимой мне здесь и сейчас. Уже три дня я безрезультатно пытался открыть себе оперативку и всё, чего добился — резкого похудения и превращения в ходячий скелет. Мне удавалось выдержать девяносто процентов заклинания, но последние десять становились для человеческого тела чем-то нереальным. Как я не терпел, перебороть накатывающую боль у меня не получалось. Плюс эти вечные заботливые помощники, прибегающие, едва услышат хоть какой-то стон. Всё и все были против того, чтобы я стал сильным магом!

— Вам же было сказано меня не беспокоить! — зло прокричал я. — Оставьте меня одного!

— Вам поесть нужно! Приказ князя! — противная надсмотрщица не собиралась сдавать назад. Усевшись рядом, она поднесла к моему рту ложку с ошеломительно пахнущим супом. Измождённый организм сдался мгновенно — в животе предательски забурчало. За те три дня, что я сражался с оперативкой, нормально поесть у меня возможности не было. Так, перекусывал тем, что совали в рот во время гигиенических процедур, да и только.

— Вот! Сразу бы так! А то кричать! — обрадовалась сиделка и за считаные минуты скормила мне огромную тарелку похлёбки. По телу разлилось тепло и леность. Глаза начали закрываться против воли и бороться с этим у меня уже не получилось. Сознание провалилось в белоснежное марево, чтобы воплотиться в прибрежную полоску. Огромное бушующее море пыталось прорваться сквозь горные породы, раз за разом вбивая в них тонны воды, но каменная твердь стояла непоколебимо. В этом мире мне ещё никогда не доводилось видеть моря, так что на какое-то время я замер, очарованный открывшейся картиной. Разум чётко понимал, что происходит — он настолько устал, что отключился, предоставив той части меня, что не желала отдыхать, такой пейзаж. Это сон, каким бы реальным он не казался.

Вот только так думали не все. Постороннее присутствие я скорее почувствовал, чем услышал. Обернувшись, я увидел огромного Медведя, не сводящего с меня своих красных глаз. Пространство наполнил громоподобный голос тотема:

— Долго же ты сюда добирался, Лег Ондо. У меня даже возникли мыли, что ты передумал и решил остаться героем.

— Так это не сон? — нахмурился я.

— Сон, — Медведь испарился, чтобы воплотиться сбоку от меня. — Только это не совсем обычный сон. Это пограничное состояние между явью и забытьём. Как я и говорил, мне пришлось основательно постараться, чтобы затащить тебя сюда. Только здесь воля хозяина этого мира не имеет власти. Он не ведает, о чём здесь говорят.

— Ты говоришь о красном тумане? Что это такое? Изначальный бог?

— Кто он — не важно. Важно то, что он делает и желает. А желает он, чтобы наша планета сохранила свою целостность. Чтобы те две сущности, что заключены в недрах, никогда не вырвались на свободу. Задания, что тебе выдаются, помогают восстановить баланс сил, даже если ты этого не понимаешь. Ты стал защитником этого мира, Лег Ондо.

— Защитником? — от возмущения я едва дара речи не лишился. — Каждую нашу встречу мне напоминают, что через десять месяцев меня лишат магии! Хороший из меня герой получится, не способный самостоятельно даже задницу себе подтереть!