– Я Джозеф, – буркнул тот вполголоса, повторяя жест.

– Спасибо! – запоздало крикнула Теннисон вслед, когда двое уже исчезли в темноте.

Красавец-полицейский Джозеф Ретт, кажется, не особо обрадовался тому, что остался с хозяйкой один на один.

– Что у вас на лице? – поинтересовался он, убирая пистолет.

Подняв руку, Теннисон коснулась чего-то вязкого. Дурацкая угольная маска – совсем про нее забыла! Наполовину подсохла, но все еще клейкая…

– Э-э, очищающая маска. Из древесного угля.

Новый взгляд ярко-голубых глаз – и рука, чтоб ее, сама непроизвольно поднялась заправить за ухо выбившийся локон. Со стороны видок был, наверное, просто кошмарный.

– Думаю, вам стоит позвонить куда-нибудь, чтобы пришли починить замок на двери.

Глаза Теннисон метнулись туда.

– Но ведь это вы ее сломали!

– Я считал, что вам грозит опасность.

Что верно, то верно. Если бы в дом и правда забрался опасный преступник, разве ее волновал бы поврежденный дверной косяк? Вряд ли. Однако никакого грабителя не оказалось, и она сама оставила окно открытым. Так что вины полицейского тут нет.

Из спальни снова донесся грохот.

– Да чтоб его! – Теннисон бросилась туда, но Ретт поймал ее за локоть. Она обернулась. – Я не собираюсь ждать, пока эта тварь разнесет всю комнату!

– Еноты могут переносить бешенство и чумку.

– Этот был похож на больного?

Полицейский моргнул.

– Не знаю…

– Ну тогда я не могу позволить ему крушить мое имущество.

Вырвав руку, она решительно зашагала к спальне. Конечно, Теннисон не улыбалось встретиться лицом к лицу с бешеным енотом, но часть вещей, в которых он сейчас рылся, она собиралась продать. Дом в Колорадо по-прежнему никто не покупал, даже после того, как она снизила цену, и желающих арендовать манхэттенскую квартиру пока тоже не нашлось. За жилье в Шривпорте пришлось заплатить наличными, полностью опустошив один из сберегательных счетов. Продажа кое-какой одежды от кутюр, которую Теннисон больше не носила, могла бы покрыть, по крайней мере, услуги дизайнера помещений. И ничего такого здесь нет. Это даже экологично. А она все равно не собирается ходить в прошлогодней коллекции.

Женщина распахнула дверь – и что же вы думаете?! Чертов енот развалился прямо посреди кровати, как какой-нибудь падишах! Он успел покопаться в мусоре, разбросав по полу бумажные салфетки и упаковку из-под тампонов, и свалил оставленный на прикроватном столике бокал. Осколки хрусталя блестели на овчинном коврике, привезенном из домика в горах. Лампа тоже упала, а между сшитыми на заказ шторами темнела щель дюймов в шесть, через которую маленький паршивец умудрился как-то забраться внутрь.

Косясь на енота, который, приняв сидячее положение, с любопытством смотрел на нее, Теннисон преувеличенно громко протопала к окну и подняла раму выше. Потом встала у торца кровати – достаточно далеко, чтобы успеть выскочить в дверь в случае чего, и в то же время так, чтобы привлечь внимание зверька, – вытянула руку и скомандовала:

– Вон!

Тот лениво перекатился на бок, приняв позу Джаббы Хатта, и дернул носом.

– Вон отсюда! Проваливай!

– Сколько вина вы выпили? – поинтересовался Ретт от двери.

Теннисон оглянулась. Тот держал руку на пистолете, готовый в любой момент стрелять, если понадобится. Это немного успокаивало – вдруг у зверька в самом деле бешенство.

– Достаточно, чтобы не бояться какого-то глупого енота.

Тот тем временем вел себя, как большинство мужчин, когда им что-то говоришь – то есть продолжал сидеть и ничего не делать.

– Кхм, почему он не двигается? Он что, нас не боится?

– Понятия не имею. Я не специалист по енотам.

Теннисон замахала руками. Зверек вскочил и направился к ее пуховым подушкам.

– Брысь!

Тот, однако, развернулся и неспешно двинулся прямо к ней. Невольно отступив, она спряталась за полицейского. Высунувшись из-за его спины, она следила за тем, как енот неуклюже слезает на пол. Одновременно она не могла не оценить твердость мускулов у себя под пальцами. И пахло от полицейского приятно – кондиционером для белья и еще чем-то неуловимо мужским. Кто, интересно, ему стирает и гладит?..

– Прекратите! – Ретт попытался вырваться, но Теннисон сжимала его талию мертвой хваткой.

Енот наконец вспрыгнул на подоконник и выбрался наружу. Даже не оглянулся на прощание, маленький паршивец!

Теннисон разомкнула руки.

– Слава богу! Пойдите закройте окно.

Ретт обернулся.

– Сами закройте. Это же ваш дом.

– А вы коп!

– Не коп, а полицейский.

Она состроила гримасу.

– Вы что, испугались енота?

– Нет!

Вид у него однако был немного напуганный, а рука по-прежнему лежала на кобуре. Сделав с напряженной спиной несколько шагов к окну, полицейский со стуком опустил раму. И тут же раздался звонок в дверь.