— Ты горячая штучка, когда злишься. — Я трогаю ее за подбородок.

Она свирепо смотрит.

— Ты можешь также расслабиться, Дикая кошка. Ты пробудешь тут некоторое время.

Она кричит вокруг свистка в беспомощной ярости.

Я поворачиваюсь и иду к вечеринке с улыбкой на лице. Если она сейчас думает, что я злой, значит, она будет удивлена.

Глава 13

В объятиях греха

Эмма

Через час после того, как Спайдер оставил меня привязанной к дереву, он не подает никаких признаков того, что планирует освободить меня в ближайшее время.

Все еще связанные за спиной деревом, мои руки и плечи болели, но теперь они онемели, привыкнув к тому положению, в котором они находятся. Я пыталась высвободить руки из веревок, но они совсем не поддаются. Я переставляю ноги, пытаясь унять пульсацию в ногах от долгого стояния, но это приносит лишь несколько минут облегчения, прежде чем мне снова приходится их переставлять.

Когда я обхватываю свисток ртом, мои щеки болят так, что мне приходится держать его между зубами, позволяя мне расслабить мышцы лица.

По крайней мере, температура упала. Ночь теплая, не слишком жаркая, не слишком холодная. Иногда легкий ветерок целует мою кожу, касаясь моего обнаженной промежности и дразня мои соски. Это помогает мне сохранять хладнокровие, но также служит постоянным напоминанием о моей ситуации.

Я раздета догола, стою в достаточном количестве лунного света, чтобы вся толпа тусовщиков на заднем дворе «Каспера» могла видеть меня во всей моей обнаженной красе.

Погода идеально подходит для того затруднительного положения, в которое меня поставил Спайдер, и это привело меня к одному выводу. С тех пор как он привел меня сюда, я начала думать, что Бога нет, но теперь я знаю. Есть Бог, и он там, наверху, смеется надо мной.

Я стараюсь не думать о том, насколько я беззащитна, но это только заставляет меня сосредоточиться на том, что происходит передо мной.

Спайдер остается верен своему слову. Никто не подходил ко мне близко. Но, с другой стороны, и он тоже.

Я понятия не имею, сколько байкеров называют Каспер домом, но, вероятно, большинство членов клуба здесь, и вечеринка в самом разгаре.

Посреди круга, в котором, должно быть, больше пятидесяти мужчин и вдвое меньше женщин, Спайдер подбадривает Страйкера и еще одного мужчину в одном из боев.

Страйкер бьет другого мужчину с бритой головой по лицу. Лысый парирует еще один удар, но промахивается.

— Давай, Страйкер. Надери ему задницу! — глубокий голос Спайдера легко разносится над большинством других.

Поскольку дерево стоит на вершине холма, его высота позволяет мне видеть все почти с высоты птичьего полета. Стоя рядом с Драгоном, Рипером и Дизелем, все трое из которых болеют за соперника Страйкера, Спайдер с удовольствием наблюдает, как мужчины избивают друг друга, и это тревожит. Не то чтобы другие мужчины — или женщины — не проявляли такого же энтузиазма.

Снейк и Ди находятся среди зрителей, Снейк обнимает Ди за плечи, оба подбадривают Страйкера.

Громкая рок музыка, была тем, что пастор Сет назвал бы музыкой Сатаны, звучала раньше из динамиков, установленных на стене клуба, но сейчас они не звучат. Большинство участников сосредоточили свое внимание на матче, но драка — не самое шокирующее, что здесь происходит.

У задней стены здания клуба Текила откидывается на спинку шезлонга, зажав голову одного из байкеров между ног. Она закрыла глаза, на ее прекрасном лице застыло выражение полнейшего восторга. Ни один из них, похоже, ни капельки не смущается того, что все здесь могут их видеть.

Уистлер, парень, который вчера вечером назвал меня игрушкой Спайдера, лежит на спине в нескольких футах от них. Ранее я видела, как он сидел в том же шезлонге, в котором сейчас сидит Текила, и вонзал иглу себе в руку. Он хохочет во все горло, как под кайфом. Он баюкает свое запястье, то самое, которое я видела, как Спайдер сломал, когда попытался прикоснуться ко мне. Не похоже, чтобы кто-то лечил его травму, и никто не обращает на него никакого внимания.

Моника и Пип целуются в углу. Она соскальзывает с его колен и расстегивает брюки. Пип выглядит так, словно он проводит лучшее время в своей жизни.

Один из парней сидит с женщиной, сидящей верхом у него на коленях. Ее рубашка снята, и он засовывает руку под ее почти несуществующую юбку. Почти все выглядят полупьяными. Несколько других мужчин валяются без сознания на земле, как Уистлер.

Я прислонилась головой к дереву. Это безумие. Вечеринка должна быть для Дизеля, но вся ее цель, похоже, состоит в том, чтобы позволить мужчинам предаваться как можно большему греху. Я чувствую себя так, словно попала в ловушку посреди какого-то гедонистического ритуального сборища, обнаженная женщина связана и выставлена на всеобщее обозрение, в то время как дикари участвуют во всех видах разврата, которые только могут придумать.