— Нет, Лонир. Ты сделал свой выбор, и тебе предстоит покинуть нашу обитель.

— Мой отец — Герцог восточных земель! Вы не можете просто взять и вышвырнуть меня!

— Среди учеников ордена рыцарей-странников не так много правил, которые требуется соблюдать. Ты нарушил одно из них, и ты знал последствия, — бесстрастно ответил Шиор.

— Но…

— У тебя есть день на то, чтобы собрать вещи. Или их соберут за тебя, — наставник оборвал нарушителя правил и развернувшись, ушёл.

Он был прав, на самом деле. Правила монастыря звучали просто: будь усерден в обучении, не покидай монастырь без дозволения, не мешай учиться другим и не вреди монастырю и его обитателям.

Правда, относительно чем-то напоминало университетские годы: никто совершенно не следил за тем, насколько усердно ты занимаешься на самом деле. Только чистый энтузиазм учеников, пожалуй, и способствовал тому, что они не пропускают занятия…

— Всего один день, — заметил я мастеру Шиору во время тренировки.

— Целый день, — пожал плечами тот. — Ты занимаешь неправильную стойку перед прыжком. Смотри внимательно на меня.

Мастера-наставники никогда не ставили никого из учеников в пример другому, когда кто-то исполнял что-то неправильно. Только себя, только личный пример...

— Кое-что у него выходило лучше меня. Он мог стать хорошим рыцарем, — спокойно заметил я.

— Мог. Но он сделал свой выбор. А что же до того, кто лучше… Он не хотел стать рыцарем-странником. А ты хочешь?

— Хочу. — твёрдо встретил я взгляд наставника.

— Значит, ты уже лучше него, не так ли?

— Одно лишь желание не делает меня лучше.

Мастер Шиор посмотрел на меня очень внимательно, и взяв, паузу, ответил:

— Воля людей способна крушить скалы в порошок… И я был тому свидетелем своими собственными глазами. Никогда не стоит недооценивать человека, которые со всей жаждой, всем желанием, в едином порыве души идёт к своей цели. Не забывай об этом, а прежде всего, не забывай о том что такой же человек ты сам.

— Я запомню, — ответил я.

И я запомнил.

Учёба давалась мне тяжело. Нет, я был способен на тоже, на что остальные ребята… Но это давалось мне медленнее в сравнении с ними. Был ли тому виной личностный возраст? Или физический? И то и другой были у меня выше всех остальных учеников Келлийского монастыря. Или виной был недостаток мотивации, а я никак не мог заставить себя выкладываться на полную, считая это обучение лишь ступенью на пути к своей цели? Или, быть может, всё сразу?

Одной ночью, за пару часов до рассвета, меня разбудили Мерик и Зинго — самые старшие, после меня, ребята в моей комнате. Жестами попросив соблюдать тишину, они провели меня на задний двор замка, где держали скотину. А затем Мерик достал деревянный меч и щит из небольшого тайника в куче сена, и бросил их мне.

— Потанцуем? — улыбнулся Зинго.

Объяснений мне не требовалось. На тот момент именно мне хуже всех давался бой на мечах: несмотря на старшинство и большую силу, парни прогрессировали в мастерстве заметно быстрее меня и это выливалось в постоянные проигрыши спаррингов. Они заметили это. Заметили и решили помочь — не говоря ни слова и не спрашивая ничего.

Кто-то из наставников, возможно, и заметил ранний стук на заднем дворе. А кто-то из учеников мог и проснуться. Однако вмешиваться никто не стал.

Были, впрочем, и вещи, в которых я мог оказать обратную услугу.

— Я не понимаю!
– Одним вечером, придя в комнату, Зинго откинулся на кровать и тягостно вздохнул. Последние несколько недель он выглядел сильно задумчивым, приходил спать последним, однако лезть в душу без спроса в монастыре было как-то не принято.

— Что именно не понимаешь? — флегматично осведомился Мерик, даже не отложив книгу.

— Своего наставника и его перепады настроения! Иногда он возвращается с удачной миссии, но выглядит очень недовольным, а иногда уходит в город всего на неделю, но при этом выглядит так, словно победил болотную гидру!

Парни рассеянно пожали плечами. Объяснить это они тоже не могли.

— Он женат? — уточнил я.