О том, что делалось это в целом исключительно ради репутации, упоминать не стоило.

— Хочешь сделки? Хорошо, как тебе такая: Я обучу тебя всему, что ты захочешь знать, а ты напишешь книгу, обучающую искусству смерти, и спрячешь по миру максимально возможное число копий, сделав их из наиболее долговечного материала, что сможешь достать?

— Максимально возможное число — расплывчатое понятие. Огласи число.

— Всему, что захочешь знать — тоже расплывчатое. Один урок на выбранную тему за одну копию, спрятанную в надёжном месте, при условии, что я сам знаком с темой. И от того, насколько надёжным будет место и долговечна книга будет зависеть качество этого урока.

— Написать книгу, сделать копию, спрятать, и всё за один урок на неизвестную тему?

— Многие продали бы душу за такие уроки. — сказал как отрезал, голос.

Похоже, большего из него не выбить.

— Тогда пусть уроки по искусству смерти будут бесплатны. В конце концов, должен же я разбираться в теме, о которой пишу книгу? Это и в твоих интересах. Хотя, если тебя устраивает краткая методичка…

— Хорошо. Один урок на выбранную тему в обмен на одну книгу. Качество урока зависит от качества книги. Уроки по искусству смерти, пока действует соглашение — бесплатны. Сделка будет завершена или разорвана, если ты умрёшь, покинешь Тиал любым способом, или я решу, что ты спрятал достаточно книг. И ты обязан написать и изготовить оригинал книги, скопировать, и спрятать её раньше, чем мы умрёшь, иначе твоя душа будет вечно принадлежать мне. Это моё последнее предложение. Сделка?

— Из голоса собеседника вновь исчезли все эмоции. Леденящий безжизненный шёпот словно окутал меня со всех сторон, беря саму душу в холодные клещи. Отчётливо я почувствовал, что стоит мне дать согласие — всё так и будет. Хотя сделка и выглядела честной, отдавать душу в залог мне совершенно не хотелось. Но был ли у меня выбор? Что ждало меня в случае отказа? Моё тело лежало в пещере как минимум в неделе пути от людей, и, вероятно, находилось на грани смерти от истощения. До сих пор у меня не было сомнений сомневаться в правдивости слов своего призрачного наставника — а значит, после смерти меня ждёт лишь пустота…Такая же, какая сейчас вокруг меня, вот только к ней добавиться уже абсолютное одиночество. Это будет конец, отчётливо понял я. Чтобы сохранить себя, когда в этом чёрном ничто, за границами вселенной и привычного мироздания, нужно нечто большее чем всё, что было мне известно. И хотя условие про душу делало для меня изрядно жирный намёк в сторону предполагаемой природы голоса… Для меня это всё ещё лучший выход.

— Я согласен. Сделка.

Незримое, но неприятное чувство возникало, похоже, в самой моей душе. Словно неведомая рука взяла и вытянула оттуда нить, утягивая её в ничто.

— Ты уже знаешь, что меньше чем через три года конклав собирается, чтобы призвать Отца. Он обнаружит тебя, обнаружит эту сделку, и предсказать его действия по этому поводу я не могу. Сделка заключена. Ты знаешь условия. Делай, что сочтёшь нужным.

— Великолепно. Теперь, наконец, разблокируй мне способности и помоги выжить в этих проклятых горах.

— Нет.

— Как нет?! Мы заключили сделку!

— Если ты не заметил, она никак не обязывает меня помогать тебе. Предыдущая помощь была жестом доброй воли, и мою добрую волю ты определённо исчерпал.

— Но если я просто умру в горах, ты не получишь того, что хочешь!

— Я получу твою душу. А ты не так незаменим, как думаешь.

— Я ещё не умер, а значит, сделка действует. Поэтому у меня есть право на бесплатный урок по искусству смерти, верно?

Скрепя сердце, я задушил в себе все ругательства, которые просто требовали выхода. Положение не располагало.

— Спрашивай.

— Как мне разблокировать способности самостоятельно? Должен быть способ, который я могу применить прямо сейчас!

— Никак. Без жертв, инструментов, или артефактов, самостоятельно снять блокировку ты не сможешь. А если бы смог — это, вероятно, убило тебя в таком состоянии, или превратило в ходячий труп.

— И каким образом, по-твоему, я должен тогда выживать?

— Я учу тебя искусству смерти, а не навыкам выживания в горах. Пожалуй, это всё же немного разные вещи.

— Тогда скажи мне, что именно во всём этом искусстве, не зависящее от способностей, от смерти, от окружения, что-то, что поможет выжить в любой ситуации? Потому что, если ничего подобного нет, это проклятое искусство — ничто, тупиковая ветвь, обречённая вечно проигрывать в своей борьбе со смертью!