— Ты вовсе не так последователен, Юджин.

— В отношении скуки я самый последовательный из людей, уверяю тебя, отвечал его достойный друг.

— Да ведь ты только что распространялся о преимуществах однообразной жизни вдвоем.

— На маяке. Сделай милость, не забывай условия. На маяке.

Мортимер опять засмеялся, и Юджин, улыбнувшись впервые за все время разговора, словно найдя в себе что-то забавное, стал опять мрачен, как всегда, и, раскурив сигару, сказал сонным голосом:

— Нет, ничего не поделаешь: одно из пророчеств М. П. Р. должно остаться неисполненным. Несмотря на все мое желание угодить родителю, ему суждено потерпеть фиаско.

Пока они разговаривали, за потускневшими окнами стемнело, а ветер все пилил, и опилки все крутились. Кладбище внизу погружалось в глубокую смутную тень, и тень эта уже подползала к верхним этажам домов, туда, где сидели оба друга.

— Словно призраки встают из могил, — сказал Юджин.

Он постоял у окна, раскуривая сигару, чтобы ее аромат показался ему еще приятней в тепле и уюте, по сравнению с уличным холодом, и уже возвращался к своему креслу, как вдруг остановился на полдороге и сказал:

— Видимо, один из призраков заблудился и идет к нам узнать дорогу. Взгляни на это привидение!

Лайтвуд, сидевший спиной к дверям, повернул голову: там, в темноте, сгустившейся у входа, стояло нечто в образе человека, которому он и адресовал весьма уместный вопрос:

— Это что еще за черт?

— Прошу прощения, хозяева, — отвечал призрак хриплым невнятным шепотом, — может, который-нибудь из вас и есть адвокат Лайтвуд?

— Чего ради вы не стучались в дверь? — спросил Мортимер.

— Прошу прощения, хозяева, — отвечал призрак так же хрипло, — вы, верно, не заметили, что дверь у вас стоит настежь.

— Что вам нужно?

На это призрак ответил так же хрипло и так же невнятно:

— Прошу прощения, хозяева, может, один из вас будет адвокат Лайтвуд?

— Один из нас будет, — отвечал обладатель этого имени.

— Тогда все в порядке, оба-два хозяина, — возразил призрак, старательно прикрывая за собой дверь, — дело-то деликатное.

Мортимер зажег свечи. При их свете гость оказался весьма неприятным гостем, который глядел исподлобья и, разговаривая, мял в руках старую, насквозь мокрую меховую шапку, облезшую и бесформенную, похожую на труп какого-то животного, собаки или кошки, щенка или котенка, которое не только утонуло, но и разложилось в воде.

— Ну, так в чем же дело? — сказал Мортимер.

— Оба-два хозяина, который из вас будет адвокат Лайтвуд? — спросил гость льстивым тоном.

— Это я.

— Адвокат Лайтвуд, — с раболепным поклоном, — я человек, который добывает себе пропитание в поте лица. Хотелось бы мне прежде всего прочего, чтобы вы привели меня к присяге, а то как бы мне случайно не лишиться того, что я зарабатываю в поте лица.

— Я этим не занимаюсь, любезный.

Посетитель, явно не доверяя этому заявлению, упрямо пробормотал:

— Альфред Дэвид.

— Это вас так зовут? — спросил Лайтвуд.

— Меня? — переспросил гость. — Нет, мне надо, сами знаете: "Альфред Дэвид" *.

Юджин, который курил, разглядывая гостя, объяснил, что тот желает дать присягу.

— Я же вам говорю, мой любезный, что не имею никакого отношения к присяге и клятве, — лениво усмехнувшись, сказал ему Лайтвуд.

— Он может вас проклясть, — объяснил Юджин, — и я тоже. А больше мы ничего для вас сделать не можем.

Сильно обескураженный этим разъяснением, гость вертел в руках дохлую собаку или кошку, щенка или котенка, переводя взгляд с одного из "обоих-двух хозяев" на другого, и что-то обдумывал про себя. Наконец он решился.

— Тогда снимите с меня и запишите показание.

— Что снять? — спросил Лайтвуд.

— Показание, — ответил гость. — Пером и чернилами.

— Сначала скажите нам, о чем идет речь.

— О чем, о чем, — сказал человек, делая шаг вперед, и, понизив голос, прикрыл рукой рот. — О пяти, а то и десяти тысячах награды. Вот о чем. Насчет убийства. Вот насчет чего.

— Подойдите ближе к столу. Сядьте. Не хотите ли выпить стакан вина?

— Да, хочу, — сказал гость, — не стану вас обманывать, хозяева.

Вина ему налили. Он вылил вино в рот, пропустил его за правую щеку, словно спрашивая: "Как это вам нравится?", потом за левую щеку, словно спрашивая: "Как это вам нравится?", потом переправил в желудок, словно спрашивая: "Как это вам нравится?" И в заключение облизал губы, словно ему три раза подряд ответили: "Очень нравится".

— Не хотите ли еще стакан?

— Да, хочу, — повторил он, — не стану вас обманывать, хозяева.

И он повторил все прочие операции.