— Очень хорошо, — сказал он, снимая шляпу с гвоздя и засовывая в карман пару наручников, словно свои перчатки. — Дежурный! — Дежурный откозырял. — Знаете, где меня найти? — Дежурный опять откозырял.

— Райдергуд, когда увидишь, что он вернулся домой, подойди к Уголку, стукни в окно два раза и жди меня. Ну, господа!

Когда все трое вышли на улицу и Райдергуд, сгорбившись, заковылял своей дорогой в дрожащем свете фонаря, Лайтвуд спросил полицейского, что он об этом думает?

Инспектор отвечал весьма сдержанно и уклончиво, что от человека всего скорее следует ожидать дурного, чем хорошего. Что он сам несколько раз собирался свести счеты со Стариком, но ни разу не мог поймать его с поличным. Что если в этой истории есть правда, то только отчасти. Что оба эти человека, очень подозрительные личности, наверное сообщники, действовали вместе и в равной степени замешаны; но один из них выследил на этом деле другого, для того чтобы выгородить себя и получить деньги.

— И я думаю, — в заключение прибавил инспектор, — что если сам он выйдет сух из воды, то, вероятно, получит награду. Но вот и «Грузчики», господа, вон там, где горит огонь, и потому я советую оставить этот разговор. Всего лучше вам будет интересоваться известковыми разработками где-нибудь около Нортфлита и выражать опасения, как бы с вашей известью не случилось чего-нибудь, поскольку она идет на баржах.

— Слышишь, Юджин? — сказал Мортимер, обернувшись через плечо. — Ты очень интересуешься известью.

— Без извести моя жизнь лишилась бы последнего проблеска надежды, отвечал ко всему равнодушный и невозмутимый адвокат.

Оба торговца известью вступили во владения мисс Аби Поттерсон вместе со своим провожатым, который обратился к хозяйке через дверцу бара с образной просьбой "капельку согреть" Уголок, наперед сообщив ей по секрету имена гостей и их вымышленные дела. Мисс Аби, всегда готовая оказать услугу властям, велела Бобу Глидери проводить джентльменов в Уголок и поскорей затопить там камин и зажечь газ. Голорукий Боб показал им дорогу, идя впереди с горящей бумажкой в руке, и так проворно выполнил приказание, что, не успели они переступить порог, как Уголок вынырнул из темных глубин сна и принял гостей в свои теплые объятия.

— Здесь очень недурен подогретый херес, — сообщил им инспектор, знакомя их с местными особенностями. — Может быть, разопьем бутылочку, господа?

Ответ был утвердительный, и Боб Глиддери, получив наказ от инспектора, отправился его выполнять со всем усердием, какое проистекало из уважения к закону.

— Установлено, что человек, от которого мы получили информацию. начал инспектор и ткнул большим пальцем через плечо, имея в виду Раидергуда, — не так давно очернил перед всем светом своего приятеля из-за вашей извести, и люди начали его сторониться. Не говорю о том, что это значит или что это доказывает, но факт установлен. Я узнал об этом от одной моей знакомой, а живет она далеко отсюда, вон там, — и он неопределенно ткнул, пальцем через плечо, имея в виду мисс Аби.

— В таком случае наш приход нынче вечером не был неожиданностью для господина инспектора? — намекнул Лайтвуд.

— Видите ли, весь вопрос был в том, с чего начать, — отвечал инспектор. — Не стоит и начинать, если вы не знаете, как начать. Лучше уж ничего не делать. Насчет этой самой извести у меня была мысль, что они оба тут замешаны, — я всегда так думал. И все-таки мне пришлось выждать, да и то не повезло — не я начал. Вот этот самый человек, от которого мы получили сведения, он то и опередил всех, а если ему ничто не помешает, он прибавит скорости и к финишу придет первым. Тот, кто придет вторым, может тоже оказаться в большом выигрыше, — не стану говорить, кто именно претендует на второе место. Надо выполнять свой долг, и я его выполню при любых обстоятельствах, по мере своих сил и способностей.

— Говоря как торговец известью… — начал Юджин.

— На что, как вам известно, вы имеете право больше всякого другого, подхватил инспектор.

— Надеюсь, что так, — сказал Юджин, — мой отец торговал известью раньше меня, а дед и того раньше; в сущности, уже несколько поколений нашей семьи сидит по уши в извести, — но если эту пропавшую известь разыскать, не припутывая к делу молодую родственницу знакомого вам господина, торгующего известью (которая мне дороже жизни), то это, мне кажется, будет более приемлемым для всех участвующих в деле, то есть для всех предпринимателей.

— Мне тоже это было бы гораздо приятнее, — сказал Лайтвуд, со смехом отталкивая своего приятеля в сторону.

— Будет сделано, господа, если только это возможно, — невозмутимо отвечал инспектор. — С моей стороны, нет никакого желания причинить горе этой особе. Право, я ей даже сочувствую.

— Там был еще и мальчик, — заметил Юджин. — Он все еще здесь?

— Нет, — отвечал инспектор. — Он ушел с разработок. Насчет него распорядились иначе.

— Значит, она останется одна? — спросил Юджин.

— Она останется одна, — ответил инспектор.

Появился Боб с дымящимся кувшином в руках, и это положило конец разговору. Но, хотя от кувшина исходил восхитительный аромат, его содержимое не получило еще той окончательной отделки, которой у "Шести Веселых Грузчиков" весьма удачно завершалось приготовление хереса при такой оказии. В левой руке Боб нес что-то вроде жестяной модели сахарной головы, куда он и вылил кувшин, после чего воткнул модель острым концом глубоко в горящие уголья и оставил ее там на несколько секунд, пока бегал за тремя сверкающими чистотой стаканами. Поставив стаканы на стол и наклонившись над огнем, он следил за облачками пара, полный сознания трудности своей задачи, и, наконец, в надлежащий момент схватил сосуд и осторожно взболтал жидкость, так что послышалось легкое шипение. После чего он снова перелил херес в кувшин, подержал над паром каждый из трех сверкающих стаканов по очереди, налил их доверху и с чистой совестью стал ожидать похвалы своих ближних.