— Не могу поверить, что ты не нужна маме, — в неверии выговаривает она.

— Уверена, их с Мартином жизнь станет намного легче, если меня не будет рядом. Он хочет идеальную семью с идеальным ребёнком, так сказать, Степфордским ребёнком10 или типа того. А я не такая! — гневно говорю я.

— Ну, я не знаю твою версию истории, потому что, кроме сегодняшнего дня, я не разговаривала с тобой месяцами, — выплёвывает она.

Я виновато опускаю взгляд.

— Послушай, я знаю, что смерть отца повлияла на тебя больше всех. Ты была для него самой близкой. — Теперь её голос стал мягче. — Но жить так, словно он не существует, не выход. Мы можем чтить его память, живя так, будто он всё ещё с нами, придерживаясь принципов, которым он нас научил.

Мне следует рассмеяться. Джиа и сила её слов. Надеюсь, с их помощью она сможет отменить мою поездку в интернат.

— Я поговорю с мамой ради тебя, — со вздохом поддаётся сестра.

Меня моментально отпускает.

— Правда? О, спасибо тебе, Джиа! — Я запрыгиваю ей на колени и крепко обнимаю.

— Но ты должна, по крайней мере, идти на уступки маме. Знаю, ты небольшой фанат Мартина… — продолжает она, когда я возвращаюсь на своё место на диване.

— Я не понимаю, как вы обе можете притворяться, что он не был лучшим другом отца и что папа бы согласился на то, чтобы его жена спала с его лучшим другом, — смеясь, произношу я.

— Но у них же не было никакой интрижки, пока папа был жив, — говорит Джиа.

— Насколько мы знаем, — бормочу я.

— Гвен, ну, правда, — зло выговаривает сестра. — Я не могу поверить, что ты думаешь, будто мама могла так поступить. Знаю, что вы, ребята, никогда не ладили, но это совсем низко.

— Просто забудь, что я сказала, — хмурюсь я.

— Мама бы никогда такое не сделала. Она любила папу не меньше нашего. Иногда в жизни случается всякое. Можешь представить, каково ей было потерять мужчину, с которым она прожила больше тридцати лет, вмиг стать матерью-одиночкой, не имея ни времени, ни возможности подготовиться и приспособиться? Папа был её лучшим другом. Они оба скучают по нему и нашли утешение друг в друге. В конце концов, у нас мог быть отчим намного хуже. Мартин — не незнакомец, он тот же человек, которого мы всегда знали, — забавный, добрый и амбициозный. Он идеален для мамы. Тебе только семнадцать, и я знаю, что ты не думаешь о таких вещах, как медицинское страхование, ипотека и плата за обучение, но, когда папа ушёл, мама стала ответственной за всё это. Папина страховка жизни не могла покрыть всё и спасти нас. Без Мартина наша жизнь была бы значительно сложнее.

— Мне плевать, что делают мама и Мартин. Через пару месяцев я буду вольна жить так, как хочу. Никого не будет у меня за спиной, и никто не будет угрожать, что куда-то отправит, — возражаю я.

— И какой жизнью ты будешь жить? — снисходительно спрашивает Джиа.

— Не знаю, но явно лучшей, чем сейчас.

— Тебе семнадцать. У тебя остался один семестр в школе. Ты не строишь никаких планов по поводу высшего образования, так что ты будешь делать? Потому что сейчас ты выглядишь так, словно собираешься остаться с мамой и Мартином намного дольше, чем планируешь.

— Мне плевать, даже если придётся присоединиться к цирку. В ту секунду, когда мне исполнится восемнадцать, меня там не будет, — дразнюсь я.

Джиа хмыкает и закатывает глаза.

— Возвращаясь к нашей теме — кольцо, — говорю я, снова хватая её за руку.

— Как я и сказала, это не помолвочное кольцо. Это кольцо обета, — скромно отвечает она.

— Кольцо обещания-выйти-за-него-замуж?

— Ну, он подарил его как кольцо на помолвку, а я приняла его как кольцо обета, — невинно призналась Джиа.

Чувствую, как морщусь.

— Должно быть, он уродливый.

Сестра смеётся.

— Совсем нет,

— Скучный? — непонимающе спрашиваю я.

— Нет, совершенно наоборот, — весело произносит Джиа.

— Тупой? Ой, извини, интеллектуально отсталый будет звучать лучше, верно?

— Нет, Гвен. Он милый, забавный, умный, симпатичный — всё, чего может хотеть девушка. — Она вздыхает.

— Конечно, любого парня, которого хотят девушки, ты не хочешь, — говорю я, закатывая глаза.

Джиа — самый придирчивый человек, которого я знаю. Всё должно происходить определённым образом. С ней трудно мириться, и любого парня с перечисленными ею чертами, который хочет провести с нею остаток своей жизни, она будет держать на расстоянии изо всех сил. Когда я только перешла в старшую школу, Джиа была выпускницей. Сестру считали легендой, никто не был для неё достаточно хорошим. Она отшивала футболистов, старост, парней с потрясающими волосами, которые играли на гитаре. Она была неприкосновенна. Джиа верила, что парни — это пустая трата времени. Она стала главным призом. Все спорили, сможет ли кто-то подступиться к ней до выпускного, но никто так и не смог. Даже её спутник на выпускном балу, супергорячий ученик по обмену из Франции, который выглядел как модель, и тело у него было, как у атлета. Джиа сказала маме, что он скучный. Какой французский горячий парень может быть скучным?

— Я люблю его, — торжественно произносит Джиа.

Мои глаза расширились. Я никогда не слышала от неё этого.

— Тогда в чём проблема? — со смехом спрашиваю я.

— Свадьба — это большой шаг. Не только любовь должна быть обдуманной. — Сестра пожимает плечами, а я стону.

— Ты берёшь самый романтичный поступок на планете в истории человечества и рассматриваешь его как официальное письмо. Ты станешь идеальным юристом, — дразнюсь я.

— Видишь, поэтому разводы так распространены. Ты не можешь выйти замуж из-за одной любви. Ты должна понять, совпадают ли твои ценности, надежды и цели, — говорит она, а я изображаю, как стреляю себе в голову. — Ты молода, Гвен, ты не поймёшь.