— Первое — через пять месяцев мне будет восемнадцать. Это значит, что ты всего на четыре года и неполный один год старше меня. Второе — вероятно у меня опыта с парнями даже больше, чем у тебя, милая.

— Помолимся Богу, чтобы это была неправда, — шутит она, и я бросаю в неё подушкой.

— Просто признай, это плохой секс, верно? — шутливо спрашиваю я.

— Пожалуй, скажу «да». — Её лицо становится совершенно красным.

— Плохой секс? — спрашиваю я, потрясенная тем, что она разглашает такие личные вещи.

— Нет! В смысле, я собираюсь ответить «да» на его предложение… в конце концов, — быстро говорит она.

— Тогда чего ты ждёшь? Такие парни не будут вечно стоять на полке в супермаркете, — говорю я, отрывая торчащую нитку на рубашке.

— Правильного времени. Когда мы оба закончим учёбу, когда мы увидим, что наши жизни идут рядом, когда я буду абсолютно уверена.

— Ты действительно думаешь, что когда-нибудь будешь уверена в ком-то на сто процентов? Знаю, мне всего семнадцать и всякое такое, но насколько я знаю, замужество не даёт гарантий. Правда?

— С хорошим брачным договором, даёт, — шутливо говорит Джиа.

Я закатываю глаза.

— Поймёшь, когда станешь старше, — произносит она.

Ненавижу, когда люди говорят так, словно мне двенадцать. Как по мне, так это ходовой ответ, когда ты говоришь с человеком моложе тебя и не можешь придумать реально хорошее возражение. Я ложусь на диван и кладу ноги сестре на колени.

— Итак, когда я увижу этого счастливчика? — говорю я, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Ну, всё зависит от того, когда мама захочет, чтобы ты вернулась после нашего с ней разговора.

Я сажусь.

— Могу я остаться на выходные? Мне нужно какое-то время побыть вдали от них.

— Если мама согласится, то можно.

Как будто мама согласится на то, чего я хочу. Я смотрю на Джиа щенячьими глазами.

— Ты же знаешь, что это сейчас не так умилительно, чем когда тебе было десять. — Она хихикает, и её телефон звонит. — Это, наверно, мама. Она звонит мне каждое утро. — Сестра спихивает мои ноги, подпрыгивает к телефону и поднимает трубку. — Алло? Привет, мам!

Я откидываюсь на диване и закрываю голову подушкой.

— Нет, нет, Гвен не пропала. Она, эм, на самом деле, она здесь, — весело произносит Джиа.

Почти слышу, как взрывается мамина голова. Спрыгиваю с дивана и подскакиваю к сестре, пытаясь расслышать мамин голос через трубку.

— Я не знаю, как она сюда добралась. Утром она стояла у меня на пороге, — поясняет Джиа, бросая на меня вопросительный взгляд. — Думаю, она знает, что у неё большие проблемы, мам.

Закатываю глаза.

— Я знаю, мам, и ты знаешь, какая Гвен. Рациональность — это последнее, к чему она обратится, — говорит она.

Я пихаю Джиа, и она пихает меня в ответ, сразу же подмигнув.

Они разговаривают ещё пару минут. Уверена, мама бормочет, какой я ужасный и непослушный ребёнок и что моё наказание войдёт в историю. Джиа кивает и соглашается, но где-то на пятой минуте она начинает применять свою магию.

— Я совершенно согласна с тем, что ты только что сказала, но очевидно все наши попытки не работают. Позволь ей остаться на выходных у меня. Может, я смогу найти к ней подход. Думаю, ей просто нужно услышать твою точку зрения от кого-то другого… Нет, мам, ты же знаешь, со мной не будет никакой вечеринки. Мы просто поговорим, я покажу ей кампус и познакомлю с несколькими моими друзьями…

Никто не может успокоить маму так, как это делает Джиа. Я уже слышу, как мамин голос утихает.

— Да, в воскресенье с самого утра она отправится домой. Нет, я не отпущу её на автобусе одну. — Сестра подмигивает мне.

— Видишь, она думает, я всё ещё маленький ребёнок. Я даже не могу вернуться сама, хотя я приехала сюда только благодаря своей взрослой личности, — говорю я.

Джиа стреляет в меня предостерегающим взглядом.

— Я подумаю, смогу ли с кем-то поменяться сменой. Ты знаешь, что в понедельник у меня занятия по вечерам, так что я могу её привезти, — говорит она в телефон, поворачиваясь ко мне спиной. — Всё будет в порядке, я обещаю. Нет, не думаю, что тебе стоит разговаривать с ней, пока она не приедет. Просто дай нам всем немного поостынуть.

Обнимаю сестру со спины.

— Конечно, я понимаю… да. Я тоже люблю тебя, мама. Передавай Мартину привет. Позвоню тебе вечером. Люблю тебя, пока, — прощается она и кладёт трубку. Затем поворачивается ко мне и хмурится. — Ты моя большая должница.

— Конечно. И начну с приготовления реального завтрака, вместо этого дерьма, — мило говорю я.

Сестра широко улыбается: она никогда не могла отказаться от моей еды. Подпрыгиваю к холодильнику и вижу, что в основном там дерьмо, из которого я не могу приготовить завтрак.